Зимой 1933–1934 года 40-летний Мандельштам переживал краткосрочный, но бурный роман с поэтессой и переводчицей Марией Петровых. Она была на 17 лет младше его, привлекательна, и как раз в это время рассталась со своим первым мужем. В феврале она была удостоена поэтического посвящения "Мастерица виноватых взоров", которое Ахматова назвала «лучшим любовным стихотворением XX века».
В самом начале стихотворения Мандельштам буквально двумя строками рисуется двойственный образ героини — одновременно застенчивой и неприступной. Мы узнаём, что не звучит «утопленница-речь». Что это? Возможно, это несказанные слова, внутренний, мысленный разговор, который, как кажется поэту, ведёт с ним героиня — как бы набрав в рот воды. И следующие строки — это озвучивание несказанных ею мыслей:
Мы не рыбы красно-золотые,
Наш обычай сестринский таков:
В теплом теле ребрышки худые
И напрасный влажный блеск зрачков.
Мы опускаемся в пространство воды, т.е. в женское сознание. А там плавают «рыбы красно-золотые», которые «раздувают жабры». Похоже, что именно так в понимании поэта героиня воспринимает мужчин. Они как бы предлагают себя женщине: «на возьми!» Их надо накормить «полухлебом плоти». Такого слова не существует, его придумал Мандельштам. Это означает «как бы»: «как бы хлебом плоти». Плоть же в этом контексте означает женское тело…
В идеале эту песню надо исполнять дуэтом, поочередно — мужским и женским голосом.
А как бы ты расшифровал образы этого стихотворения?