Так, как меня встречает Калининградская область, меня не встречает никто. Вы живете в совершенно сказочном месте! Я люблю вас!
Не успел Сергей Литвинович закрепиться на сцене, так уже расцеловал зрителя. В этом весь Серёжа, каким бы господином он не представлялся с афиши.
Я не была знакома Литвиновичем и его творческой деятельностью, но что я увидела в нем: живое всё. Слово, образ, эмоция - в этом чтеце высокой поэзии органично связались в один узел эти нити. И этот узел, признавшийся, что в нём всё болит от Серебряного века, взвалил на себя тяжеленный крест - чтение стихов Марины Цветаевой. Прочтенной вдоль и поперек выдающимися артистами. Этот солнечный мальчик заявляет - я смогу. Это новое. Это другое. Но заранее будто бы просит прощения за то, что гений Алисы Фрейндлих - это гений только лишь Алисы Фрейндлих.
Для кого-то уже, возможно, есть любимое звучание. А тут я - бородатый мужик. Мне сложно читать эту программу. Она сумасшедшая. Мы вместе создадим гнетущую атмосферу тихой истерики Марины Ивановны.
Призыв сделать что-то вместе был принят безоговорочно. Литвинович нашел действительно работающее условие:"Я запрещаю вам хлопать! Как бы не хотелось, не делайте этого".
Как относиться к оксюморону "бородатый мужик", представляющийся господином, читает воспаленное сердце Цветаеву - я не понимала. Первые два стихотворения прошли мимо, потому что мозг пытался соотнести происходящее. Кто ты, Литвинович? Что ты говоришь? Почему так? Что за интонации? Зачем всё красное? Кровь? Страсть? Ад? АД!
Я настроилась на эту невероятную волну, поверила в свою же гипотезу и отдалась этому "голосу из-под земли". Солнечный Литвинович перевоплотился в дьявола. Как это возможно? Вот мои мысли:
Эти интонации, этот змеиный шепот, эта звенящая краснота, застывшие дыхания зрителей. Это же будто я подглядываю за дьяволом, который признает свою слабость, упиваясь цветаевскими строками. Может, это особый способ издеваться над израненой душой? Очертить при жизни такие обстоятельства, расставить по ним такие испытания, чтобы выжать из сверхчувствительной души такую глубину, чтобы потом наедине с собой - дьяволом - наслаждаться истинной красотой слов, виртуозно упакованных в рифмы...
Теперь понятно, почему зал парализовала просьба не аплодировать? В такое просто не принято вмешиваться. К слову, первые овации прозвучали лишь в перерыве.
Про невольное свидетельство: рядом со мной сидела пара, которая весь концерт держалась за руки. Представляю, какие химические реакции проходили сквозь это сплетение пальцев, какие нейронные петли сотклись в полотне их общей жизни.
Второй акт Литвинович начал с заявления, которое кого-то повергло в шок*. "Музей работает до 18 часов, поэтому нам нужно успеть за полчаса дочитать программу. Если не успеем - встречаемся на улице и наслаждаемся продолжением". Публика, бесповоротно влюбленная в Литвиновича, не могла не поддержать такой вариант развития событий. Ведь перед ними та сила, что вечно совершает благо. Перефразируя Гёте.
Вторая часть концерта стала более драматической. Литвинович дал слово другим. Дал автору высказаться о судьбах, которые если не гнутся, то ломаются. Блок, Ахматова. Речь о них. Тут ты уже не ищешь объяснений, почему Цветаеву читает Литвинович. Почему он берет на себя смелость читать посвященное Цветаевой стихотворение Анны Ахматовой.
Ты просто отдаешься слову, безусловно талантливо звучащему. В этом магия Литвиновича. Когда ты понимаешь, что смахиваешь слезу от "Русской ржи от меня поклон". Или капитулируешь перед "Я тебя отвоюю", признавая, что это стихотворение стало ложным ориентиром в твоей жизни:
Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес,
Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой,
Оттого что я тебе спою — как никто другой.
Я тебя отвоюю у всех времён, у всех ночей,
У всех золотых знамён, у всех мечей,
Я ключи закину и псов прогоню с крыльца —
Оттого что в земной ночи́ я вернее пса.
Я тебя отвоюю у всех других — у той, одной,
Ты не будешь ничей жених, я — ничьей женой,
И в последнем споре возьму тебя — замолчи! —
У того, с которым Иаков стоял в ночи.
Но пока тебе не скрещу на груди персты —
О проклятие! — у тебя остаешься — ты:
Два крыла твои, нацеленные в эфир, —
Оттого что мир — твоя колыбель, и могила — мир!
Поэтому у меня сложные отношения с женской лирикой и большие претензии к сконструированным женским образам в русской литературе. И Литвинович молодец, что обратил внимание взрослой публики: "Если ваша 17-летняя дочь увлекается лирикой Цветаевой, это повод обеспокоиться".
За оставшиеся полчаса Сережа устроил такую эмоциональную бурю! Ревели все, ревел он. Программа была вычитана со сцены. На улице же было не до стихов: все выстроились на общее фото. Мы все друг друга узнали за эти полтора часа настолько, что интуитивно сделали то, что сделали. Мы прожили маленькую жизнь, не зная, как кого зовут. Нас объединили 5 слов: Марину Цветаеву читает Сережа Литвинович.
Спасибо всему и всем, что было причастно к этому мероприятию! Организаторы - поэты Калининградской области, Калининградский историко-художественный музей - лучшая площадка для таких мероприятий, Снежанна Викторовна - приведшая меня на встречу с Литвиновичем, Вера - не которую требует Литвинович со своей афиши, а которая провела меня к себе в музей и сама не ведает, что дала мне этим пригласом.
Серёжа - приезжай обратно! Теперь мне надо послушать в твоем исполнении современных авторов! Тонко чувствующий звуки, издаваемые Душами. Делай то, что делаешь.
Напоследок еще одно важное спасибо: Калининградский историко-художественный музей - одна из лучших ламповых площадок для таких событий! Пожалуйста, сделайте все, чтобы привязать Сережу к вашей сцене. Музейное пространство и такое выразительное слово - лучшее место для синтеза. Я за высокое в высоком!
Всем спасибо за внимание! Ваш оборзеватель Рита М.