Глава, в которой Настя – главная героиня нашей истории – едет на встречу, которая должна будет изменить всю её жизнь.
Первая глава
Настя тряслась в небольшом пригородном автобусе, который, резво пофыркивая, вёз её в деревню, где она провела свои детские и юношеские годы. Автобус подпрыгивал на кочках разбитой деревенской дороги, но Настя не слишком обращала на это внимание. Все её мысли крутились только вокруг её младшей сестры Женьки и того, что случилось с ней почти четыре года назад. Это происшествие оставило огромный грубый отпечаток на судьбе Жени и каждого члена её семьи. Жизнь, как это принято говорить, разделилась на «до» и «после».
Именно тогда, четыре года назад, группа молодых мужчин изнасиловали и до полусмерти избили её сестру. Женьке было тогда всего двадцать лет. А учитывая то, что она была младшеньким и глубоко опекаемым ребёнком в семье, то по сути, была она совсем ещё девчонкой: глупой, наивной и ужасно доверчивой.
Измученное и практически бездыханное тело Жени нашли местные жители, которых родители снарядили на поиски сестры, после того, как накануне вечером Женя не пришла домой, как обещала. Искали всю ночь, а нашли ранним утром на рассвете.
Женька лежала на дне неглубокой канавы, заваленная до верху ветками и сухим валежником, и едва слышно стонала. Чудо вообще, что её кто-то услышал, но на её счастье было утро — время суток, когда любой звук звучит гораздо громче и пронзительнее, чем обычно.
Сначала даже подумали, что самое непоправимое уже произошло, а потом дядя Коля Гринчик пощупал пульс на шее Женьки и уловил его едва заметное биение. Не став мешкать, изувеченную девушку аккуратно извлекли из канавы, положили на скорую руку смастерённые носилки и отвезли в больницу.
Местные врачи районной больницы лишь развели руками — дескать, мол, не жилец Женька. Но тут неожиданно на помощь пришёл районный следователь — Леонид Кириллович Сапунов. Сапунов предложил перевезти Женьку в областную больницу, где и оборудование посовременнее и уход получше.
Настя даже не помнит, как Леониду Кирилловичу удалось уговорить её родителей, ведь риск того, что до больницы Женька не дотянет, был невероятно высок. Но, видимо, свою роль сыграло то, что сестра таяла на глазах как свечка, а врачи в открытую говорили, что больше ничем не могут ей помочь и лишь безнадёжно разводили руками.
До больницы Женька, ко всеобщему облегчению, дотянула. А вот потом пошли долгие томительные часы, дни и даже месяцы ожидания.
Такое громкое и резонансное дело не смогло оставить равнодушными журналистов не только нашего района и области, но и столичных писак. В считанные часы они слетелись в нашу деревню в надежде получить как можно больше горячих подробностей. Местная милиция также была поставлена на уши. Московское вышестоящее начальство требовало в самое скорейшее время найти виновников и наказать их самым справедливым образом. И виновных нашли. Причём сразу семерых молодых людей, которые спустя какое-то время дали признательные показания, а кто-то из них даже искренне покаялся.
Самое ужасное, что все эти ребята были хорошо знакомы Насте. Деревня — это не город. Здесь все друг друга знают хотя бы в лицо. И, вглядываясь в зале суда в лица этих ребят, Настя не могла поверить, что они могли причинить вред её такой ещё юной и беззащитной сестре. Как они могли так с ней поступить, если знали её практически с рождения? Этот вопрос Настя задавала про себя последние четыре года, а вот ответа на него так и не находила.
Впрочем, и другие вопросы мучили её эти годы. Например, её не раз посещала мысль о том, что далеко не все виновные были наказаны. И если это действительно так, то кто же они, эти остальные? Такие же знакомые, которые продолжают улыбаться ей в лицо, здороваться с её родителями и интересоваться "здоровьем Женечки"?
Слава богу, спустя почти два месяца Женька пришла в себя. Случилось это вопреки прогнозам врачей, которые только разводили руками и говорили, что шансы на благоприятный исход меркнут день ото дня. Как счастливы были они тогда, в тот августовский день 2008 года. Родители: и мама, и папа – рыдали, а у самой Насти сердце бухалось в груди: неужели всё самое страшное осталось позади? Но радость оказалась несколько преждевременной. Вскоре стало ясно, что прежней Жени больше не будет. Когда через пару дней её перевели из реанимации в обычную палату, врачам стало понятно, что с Женей что-то не так. Её разум будто бы помутился. Она не узнавала своих родных. Сутки напролёт она лежала, уставившись в одну точку, и абсолютно никак не реагировала на то, что происходит вокруг неё. Говорить она также не говорила. Врачи недоумевали. По результатам МРТ повреждения её мозга были незначительные, и чем была вызвана такая реакция, они не могли сказать.
И так все четыре года. По каким только врачам не таскали Женьку за эти годы — результат нулевой. Она будто бы застряла в каком-то пограничном состоянии, а вот как её оттуда вытащить, не знал никто.
Впрочем, кое-какое средство всё же дало некоторые, хоть и незначительные подвижки в Женькином состоянии — десятимесячный Настин сын Лёвушка. Всегда отстраненная и безучастная ко всему происходящему Женька, сразу же повернула голову, как только Настя и её муж Кирил принесли в родительский дом недельного Лёвушку. По какому-то странному стечению обстоятельств случилось это в тот же самый день, только три года спустя после того, как на Женьку было совершено нападение.
Увидев малыша, Женька как-то встрепенулась и ожила, она даже руку к малышу было протянула, попыталась дотронуться, но потом резко опустила и больше в тот день не пыталась коснуться ребёнка. Но все два часа, что Настя просидела с сыном в комнате сестры, Женя не сводила с него внимательных глаз, остро реагируя на малейшее его движение или звук. Когда Настя собралась уходить, Женька изъявила желание проводить их до порога. И это при том, что несмотря на то, что ходить Женька могла, самостоятельно инициативу она никогда не проявляла. Чаще всего её водила мама, реже – отец или сама Настя. Поэтому то, что произошло в первое Лёвушкино появление в родительском доме все члены Настиной семьи посчитали чудом. Поэтому Настей было решено привозить сына пообщаться с бабушкой, дедушкой и, конечно же, тётушкой, как можно чаще. Правда, её мужем Кириллом это решение было воспринято неоднозначно. Почему-то он первое время боялся, что Женька может навредить их сыну.
Но сегодня в деревню, где жили её сестра и родители, Настя ехала налегке — без ребёнка. Его она оставила с соседкой-студенткой Алиной, которая за небольшую плату согласилась поработать няней для Лёвушки. Самой же Насте предстояло встретиться с человеком, на которого она возлагала огромные, просто гигантские надежды. И человеком этим был новый следователь, назначенный по Женькиному делу, — Михаил Юрьевич Никаноров.
Узнав о том, что предыдущего следователя Леонида Сапунова как-то подозрительно быстро и тихо сняли с должности — Настя насторожилась. Ведь не просто так это было сделано, значит, что-то он натворил эдакое; значит, вскрылись какие-то факты. Учитывая, что Сапунову Настя и её близкие никогда не доверяли, считая его человеком пристрастным, такое известие не могло не порадовать Настю. После последних судебных заседаний прошло уже порядка двух лет, дело официально было закрыто, несмотря на многие свидетельства очевидцев, которые утверждали, что нападавших было больше и что многие из тех, кто был осужден, взял вину на себя под давлением милиции и самого Сапунова. Но дальше разговоров дело не пошло, а вскоре и вовсе заглохло.
Поэтому отстранение Сапунова, назначение нового следователя и возвращение дела на доследование не только несказанно обрадовали Настю, но и порядком озадачили. Определённо здесь было что-то не так.
И знать об этом Настя желала больше всего на свете. Поэтому она бросила все свои силы, пообщалась со своими знакомыми из районной полиции, знакомство с которыми успела свести за те годы, что шло расследование, и узнала, что толчком ко всем этим переменам стало анонимное послание. Оказалось, что на имя областной прокуратуры пришло письмо, в котором говорилось, что Леонид Сапунов покрывает главных виновников произошедшего, так как имеет личный интерес. А ещё, что не все из тех, кто получил сроки, действительно виноваты — угрозами, подкупом и шантажом их заставили взять вину на себя.
Услышав эти слова, Настя внутренне возликовала! Нечто подобное и раньше приходило ей в голову. Вопросы о виновности некоторых человек беззастенчиво висели в воздухе. Ну не похожи они были на тех, кто способен намеренно причинить вред невинной молодой девушке. Не то чтобы Настя была столь наивна, чтобы верить в то, что преступников можно распознать по чертам лица, но всё же всех этих парней она знала с детских лет и примерно понимала, кто что из себя представляет.
Автобус свернул на очередном повороте и вот уже Настя ловит глазами знакомые с детства домишки, водокачку, крыльцо клуба и здание администрации.
Она выпрямила спину и немного размялась. Хоть ехать от города всего каких-то двадцать минут, в ожидании такой важной для неё встречи, они показались Насте вечностью. Она достала из сумки мобильник и посмотрела на дисплей: было без семи минут двенадцать. С Никаноровым они уговорились к двенадцати.
Когда автобус остановился на нужной ей остановке, Настя расплатилась с водителем и неуклюже вывалилась наружу: ноги то ли от долгого сидения, то ли от сильного волнения плохо слушались. Деревянное здание полицейского участка, выкрашенное в цыплячий жёлтый цвет, виднелось на расстоянии пятнадцати метров.
Душа Насти рвалась вперёд, требуя ускорить шаг, но тоненький внутренний голос внутри тихо пропищал: не торопись! Спешка только в ловле блох хороша, а в ловле опасных преступников действовать лучше осторожно, чтобы дров не наломать. Тем более, что стараниями Сапунова и его подчинённых дрова эти были наломаны на многие годы вперёд. Следовать их примеру Настя не хотела.
Дойдя ровным и спокойным шагом до дверей полицейского участка, Настя снова достала телефон. Без двух минут двенадцать. Решив дождаться назначенного часа, она потопталась на улице, успев проверить почту и отправить сообщение Алине.
Когда цифры на экране показали, что уже наступило двенадцать, Настя глубоко вздохнула и поднялась по каменным ступенькам. Она нырнула в здание участка, прошла узким коридором по трещавшему под её весом деревянному полу до двери с табличкой "участковый" и, не став больше медлить, постучала в дверь.
— Да, да, входите!
Спасибо, что прочитали!
Продолжение следует вот тут:)