Абсолютная занятость как признак безделья
В древнегреческом театре актёры-мужчины пользовались масками, чтобы выражать эмоции посредством готовой гримасы. Зрители верили в такую условность, потому что сидели далеко от сцены и не смогли бы видеть обычной улыбки актёра; большая улыбающаяся или приунывшая маска всегда давала понять, страдает герой или радуется. Маска была равна лицу в художественном мире. А в реальном?
У каждого есть человек, который вечно занят. Но занятость — понятие двуликое, как лицо и маска.
Есть люди, которые ничего не умеют делать вполсилы — раз начали, то до полного изнеможения. В процессе дел они забывают посмотреть на часы, позавтракать, поменять наволочку, почистить обувь. Трудяги-фанатики вечно бегают, звонят кому-то, общаются в мессенджерах, листают новостные ленты с юмором, трагедиями, абсурдом.
Они — вечно уставшие, они — вечно одинокие, они — вечно занятые.
Рядом с такими людьми тоже хочется заняться каким-то делом, чтобы не выглядеть на трудоспособном фоне тунеядствующим господином. Их лица переливаются оттенками ответственности, томной усталости после тяжёлого дня, депрессивной надежды на отдых... Но и такие люди отдыхают, потому что — люди.
А есть другой вид — те, кто только носят маску работы. Они — абсолютные трудоголики и никогда не отдыхают, потому что все свои действия возводят в абсолют.
Автор: Борис Поженин