1. Для того, чтобы начать строить мировоззрение, философу нужно место, откуда он (1) взглянет на мир и откуда возьмёт или сворует (2) философский камень и мировоззренческий кладочный раствор. Но также философу потребуется (3) образ (план) мировоззрения. И, самое главное, (4) конечная цель построения (зачем старался).
Фактически все четыре аристотелевские причины здесь применены к мировоззрению: (1) то, откуда (генетическая); (2) то, из чего (материальная); (3) то, что (формальная); (4) то, куда (телеологическая).
2. То, с чем работает генетическая причина в интересах мировоззрения, обыкновенно называют парадигмой. На ней в этом тексте и сосредоточимся. Парадигма — это первообразец, принимаемый, за своё видимое совершенство, без обоснований. Точнее, он мыслится как самообосновываемый и потому очевидный в своих определённостях. И как раз ссылки на него и приведение его в обоснование и суть обоснование, доказательство в рамках данной парадигмы.
Без парадигмы никакого мировоззрения и вообще чего-либо в мире не получается. В самом деле, любая вещь или любой тезис требуют причины или обоснования, сама причина или основание в свою очередь требуют своих причины и основания. Если эта цепь причин и оснований уйдёт в бесконечность назад, тогда и наши первое причиняемое и первое обосновываемое распадутся в беспричинности и безосновности. Значит, для того чтобы хоть что-то имело причину и основу, должно где-то быть окончание ряда причин и оснований. Это же самое, рассматриваемое не со стороны вещи или тезиса, а от самого себя, может быть названо не концом, а началом всего ряда причин и обоснований.
Можно этот конец, это начало рассматривать как Богом данное, принесённое инопланетянами, занесённое снегом, унесённое ветром и т. п. Но если уж мы встали на тропу причин и оснований, то и относительно парадигмы мы спросим: какова у самой парадигмы причина? каково у парадигмы основание? Причина парадигмы есть сама парадигма. Основание парадигмы есть сама парадигма.
Когда человек верует в Бога и согласует своё поведение с указаниями данного товарища, изложенными в Святом Писании, Бог выступает для человека парадигмой. И человек не воюет против Бога, не сомневается в его причине или основании, а, напротив, исправляет действительность по образцу, данному Богом. И меняет себя, чтобы уподобиться Богу. И как только появляются острые вопросы к Богу, сомнения в его справедливости или даже самом его существовании, значит вечность обветшала, значит настало время перемен, время смены парадигмы.
3. Парадигмой для мировоззрения обыкновенно выбирают бытие. В самом деле, то что есть, то что существует, дано всем чувствам и уму человека. И с этими данными как-то надо разобраться, построить их в систему. Вот почему, начиная с самых древних греков, философия выбрала бытие в качестве парадигмы. С бытием и работала. Полагала мир равным бытию. Познавала мир через бытие.
М. Хайдеггер через двадцать пять веков усомнился в выборе древних греков. Даже связал все новейшие кризисы культуры и цивилизации, насильственный и кровавый ход истории именно с безудержностью бытия. Капитализм есть безудержное бытие и производство всё нового и нового бытия. Бездумное заполонение мира бытием ведёт мир к краху.
Тут впору подумать о ничто, которое есть симметричная бытию противоположная категория. Мир, мыслимый как полнота бытия есть заполненное по самую макушку пространство, в нём ни вздохнуть ни охнуть. Мир, мыслимый как полнота ничто есть пространство ничем не заполненное, в котором некому охать или вздыхать.
Естественно, что реальный мир содержит и бытие, и ничто. Бытие, чтобы было кому двигаться, шутить, смеяться, выпивать. Ничто, чтобы было куда двигаться, над кем шутить, над кем смеяться, куда выпивать…
4. Но и этот мир, как сочетание бытия и ничто, в свою очередь можно рассматривать как со стороны бытия, так и со стороны ничто.
Женщины любят бытие. Поэтому любят размножаться. Поэтому любят большие кровати, разумно полагая, что ложе сна должно соответствовать своим комфортом ложеснам, тогда разверзание ложесн получится удачным, оплодотворение сложится правильно и беременность будет эффективной. Именно поэтому женщина, увидев огромную и, конечно, тут же понравившуюся ей кровать, спешит оформить покупку, не сообразуясь с размерами своей спальни. В итоге кровать может вообще не поместиться в спальне, придётся к кровати прикупать квартиру с достойной кровати спальней. Или кровать заполнит спальню на 8/9 и дама будет мириться с этим попранием ничто, с этой атакой бытия. И солидная дама с пышными формами начнёт проходить в спальню бочком и взбираться на кровать на карачках.
Насколько важно для женщины бытие, проиллюстрирую ещё историческим литературным примером. До женитьбы на Софье Андреевне Берс, Лев Николаевич Толстой спал по-походному, то есть немудряще и где придётся. Он, как солдат на бивуаке, набивал свои тюфяк и подушку соломой, укрывался шинелью или солдатским одеялом, буде такое имелось. Тем и довольствовался. Если раз в год и менял наполнитель для подушки и тюфяка, то разве что из романтических настроений: свежее сено, свежая солома приятней пахнут, чем лежалые и сопревшие прошлогодние сохлые травы… Появившаяся в жизни Льва Николаевича Софья Андреевна круто поменяла жизнь графа. Завела простыни, наволочки, одеяла, пододеяльники… Ну, женщина же. Ну, животное же. Ну, понятно же!.. Так что, женившись на животном, Лев Николаевич существенно увеличил своё бытие домашней утварью, бельём постельным и столовым, детьми и прочей дрянью. Именно Софья Андреевна не дала Льву Николаевичу свершить акт негации бытия и раздать свои земли и имущество крестьянам. Так бытие победило сомневающееся бытие, уже отравленное ничто. И ничто было посрамлено на станции Астапово, отдав душу Богу, супротив которого оно тоже столько роптало, столько топотало.
Так или иначе, но если парадигмой в этом мире сочетанности бытия и ничто мы выбираем ничто, то мы не о ничто будем забывать или нетвёрдо помнить, радостно обнюхивая бытие, а, напротив, будем рассчитывать ресурсы ничто перед тем как связаться с тем или иным бытием. Сверхбогатому, но разумному человеку так ли уж необходимо покупать огромную яхту и тратиться на её содержание, если он в год максимум три недели способен выделить на морские путешествия? Не проще ли арендовать яхту на это время или пристроиться на двадцать дней к приятелю, у которого такая яхта имеется? Пример с яхтой — от Р. В. Ищенко.
5. Итак, у нас в структуре целого имеется (1) полное ничто (или ничтожное ничто, если нравится так), (2) реальный мир, (3) полное бытие.
Остаётся лишь добавить, что новация М. Хайдеггера начать строить мировоззрение на парадигме ничто — не такая уж и новация. Кроме того, заранее ясно, что мировоззрение сие будет по меньшей мере столь же ограничено, как и бытийное мировоззрение.
Но ведь есть же и третий путь, предложенный столь нелюбимым М. Хайдеггером Платоном Афинским, а вслед за ним и всеми платониками. Деление на бытие и ничто, как на инь и ян, предполагает некое целое, которое и будет так делимо. Понятно, что само целое предполагает и свою противоположность в части, так что, казалось бы, из дуализма парных категорий мы не выбираемся, лишь меняем номенклатуру. Поэтому Платон и назвал эту верховную категорию единым, категорически запретив особым философским указом противопоставление единому на равных чего-либо, например многого. Именно поэтому верховное единое есть и единое и многое, и не единое и не многое. И целое и часть, и не целое и не часть. И бытие и ничто, и не бытие и не ничто. Единое и существует и не существует, и не существует и не не существует. И. т. д. И т. п.
Единое — абсолютный высший принцип. Поэтому из него вытекают любые сочетания бытия и ничто с любыми выборами ограниченных парадигм (или бытия или ничто). Именно поэтому мудрые люди выбирают в качестве парадигмы единое, а уж потом достраивают мировоззрение по своему вкусу, интересам и реалиям мира. Эти люди свободны. И они не удивятся никаким эксцессам свирепого бытия (ДнепроГЭС) или нежности небытия (Освенцим). Не будут сокрушаться: «Как же так! Перестройка не победила, нас обманули. Лавровый лист подорожал. Слава стала накладна!..»
Читайте Платона и платоников.
2018.05.28.