В ночь на пятницу 13 мая 2022 г. ураган сломал старейшую липу города Киева, по легенде посаженную митрополитом Петром Могилой в первой половине XVII века. Для многих эта новость прозвучала как знак: в ночь на пятницу 13-е ураган сломал сакральное дерево Киева. Дерево стояло в начале Андреевского спуска рядом с руинами Десятинной церкви. Ствол липы имел обхват 5 м. Из-за урагана дерево раскололось пополам, его ветки обломились и повалились на землю.
Фигура Петра Могилы неоднозначна для русской истории. Некоторые его оценивают как убежденного русского националиста, всю жизнь готовившего воссоединение Малой и Великой России, «более русского, чем все русские», создавшего Киево-Могилянскую академию, из которой вышли идеологи Российской империи, в том числе 80 % высших духовных лиц, общественных деятелей, основателей гимназий, семинарий, высших школ и их преподавательского состава, ученых и деятелей искусства. То есть влияние епископа Константинопольской православной церкви, митрополита Киевского, Галицкого и всея Руси Петра Могилы на общественное сознание на протяжении двух веков посредством деятельности такого влиятельного в Российской империи учебного заведения, несущего политические взгляды и отношения нашего героя, было решающим. К сожалению, в учебниках и общественных суждениях такую значимую в понимании русской истории фигуру обходят стороной. И на это есть причины.
Так давайте разбираться. Петр Могила происходит из знатного молдавско-валашского боярского рода Мовилэ. В роду были воеводы и митрополиты, т.е. занимали высшие должности в Молдавском княжестве и Валахии. Отец его Симеон Могила был сперва господарем Валахии (1601-1607), потом Молдавии (1607-1609). В 1612 году Мовилам после поражения их от Кантемиры-мурзы, занявшего господарство, пришлось бежать в Речь Посполитую, где у них были сильные и богатые родственники: племянница Симеона, Раина Могилянка, была женой Михаила Вишневецкого, которому принадлежала почти вся левобережная Украина. Здесь же фамилия Мовилэ трансформировалась в Могилу.
По словам протоирея Георгия Флоровского после смерти отца опекунами Петра Могилы были известный великий канцлер коронный Станислав Жолкевский и гетман Ходкевич, возглавлявшие польские войска, которые в 1610 г. вошли в Москву утверждать на трон Владислава сына Сигизмунда. Учился он вероятно в Замойской академии, овладел латинским язоком и был воспитан в польском духе. Это был убежденный западник, западник по вкусам и привычкам. Сочувствие и содействие польских магнатов впоследствии немало помогло Могиле в его начинаниях. Сначала был офицером Речи Посполитой, участвовал в Хотинской битве, но, вероятно, под влиянием киевского митрополита Иова Борецкого, решил принять духовный сан. По словам профессора Стефана Голубева: «Блестящий аристократ, «княжеского звания», одушевленный общим религиозным движением против униатства, променял меч на рясу, вошел в тесные сношения с православными иерархами и особенно с митрополитом Иовом Борецким, чтобы посвятить этому всю свою жизнь».
Молодым Петр Могила становится Печерским архимандритом. Кандидатура его в архимандриты была подсказана Польским правительством. И сразу же Могила стал действовать по-своему. Всего яснее и резче это сказалось в устроении Лаврского училища. По замыслу Могилы это должна была быть латино-польская школа. И Могила создавал ее не только рядом, но и в противовес уже существовавшему Братскому и славяно-греческому училищу. Братская школа растворилась во вновь заведенной, в новой латино-польской «коллегии», которая и была вскоре перемещена из Лавры в Братский монастырь. Программа новой школы была взята из иезуитских школ. Преподаватели были привлечены из Люблинской иезуитской коллегии и Замойской академии. Одновременно была учреждена «коллегия» и в Виннице. Можно догадываться, что у Могилы был план раскинуть по всему краю сеть латино-польских школ для православных, создать нечто вроде церковно-учебного ордена, с Киевской коллегией или «академией» во главе. Вокруг Могилы сформировался круг сподвижников, в том числе и с униатскими взглядами. Для Петра стоял вопрос только юрисдикции греческой церкви. Православие, как древнее предание, он черпал и в латинских книгах.
В Речи Посполитой после смерти Сигизмунда в 1632 г. православным удалось провести на Сейме «Пункты успокоения религии греческой», и получить на них согласие нового короля Владислава. В спешном порядке сеймовыми депутатами были выбраны новые епископы, и утверждены королем, где Могила был избран митрополитом. В письме свергнутого митрополита от 1638 года Исайи читаем: «Киевский митрополит Петр Могила благословлен от папы римского ныне в великой пост в патриархи...»
Могилой проведена большая работа по пересмотру и изданию богослужебных книг. В 1646 г. П. Могила выпустил Требник, включавший 37 чинов, в том числе ранее не входивших в церковные книги православной церкви. Происходит явная латинизация восточного обряда, на что обратили внимание даже униаты. Также Петр Могила, реформировав в достаточной степени православную церковь в Речи Посполитой, вел переговоры с русским царем и подготавливал почву к реформе Московской православной церкви, начав с основания в Москве училища с преподавателями от киевского митрополита. Напомню, что церковная реформа Никона началась при патриархе Иосифе в 1649 году с приглашения именно киевских монахов для правки церковных книг.
Теперь от церковных дел перейдем к идеологии. После назначения польским королем и Сеймом Петра Могилы митрополитом Киевским, Галицким и всея Руси он немедленно развивает небывалую кипучую деятельность. Петру Могиле по какой-то причине нужно было как можно скорее, по утверждению историка Николая Костомарова, "восстановить древнюю святыню Киева и вместе с тем оживить в народе воспоминание древности". В 1635 г. митрополит всея Руси проводит масштабные раскопки и находит остатки фундамента какого-то строения. Находка была объявлена остатками древней Десятинной церкви. При раскопках было найдено захоронение, а в нём гроб. Пётр Могила признал в найденном в гробу трупе самого князя святого Владимира. Голову трупа, извлечённую из гроба, по указанию митрополита поставили для поклонения в Печёрском монастыре. А на месте остатков фундамента по его указанию возвели новую небольшую каменную церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы. Петр Могила воссоздает древние легендарные церкви, вероятно отстраивая заново, такие как церковь св. Василия, построенная якобы святым Владимиром на древнем святилище Перунова холма, и церковь Спаса на Берестове, примыкающая с севера к Киево-Печерской лавре. Село Берестово являлось загородной резиденцией великих киевских князей. Первое упоминание о нём содержится в «Повести временных лет» и относится к 980 году. Большая Советская Энциклопедия признала: "Благодаря трудам Могилы возобновилась православная жизнь в древних киевских храмах, включая Софийский собор". Однако все так называемые "древние киевские храмы" оказываются новоделами, творениями рук митрополита Петра Могилы. Недаром известный богослов, протоиерей Георгий Флоровский писал: "Есть что-то загадочное и двусмысленное в образе Петра Могилы".
Продолжим про друзей Петра Могилы. Помимо личного знакомства с польским королем Владиславом IV Ваза, которому как королю присягали на верность патриарх Филарет, Михаил Романов и московское боярство в августе 1610 г. в Тушино, известна дружба Петра с униатом Мелетием Смотрицким, который в письме к униатскому митрополиту Рутскому отзывается о Могиле, как о человеке очень надежном. Начавшиеся казацкие восстания (в 1637 г. Павлюка, в 1638 г. Остряницы), вероятно, заставили Петра Могилу прекратить униональные переговоры. Подробнее хочу остановиться на связи Петра Могилы с Янушом Радзивиллом, польным гетманом литовским, генеральным старостой жмудским, воеводой виленским, великим гетманом литовским, князем Священной Римской империи на Биржах и Дубинках. Так при посредничестве Петра Могилы Януш Радзивилл женился в 1645 г. на дочери Василия Лупу, господаря Молдовы. Могила сам обвенчал их в Яссах и посвятил ему работу «Слово на брак Януша Радзивилла». А ведь именно с Янушем Радзивиллом как с первым владельцем связан первый известный список «Повести временных лет», который по легенде был привезен из Кенигсберга в подарок Петру Алексеевичу. Летописный памятник предположительно начала XIII века, сохранившийся в двух списках XV века - собственно Радзивилловском, иллюстрированном 617 миниатюрами и Московско-Академическом. Януш Радзивилл был протестантом и ярым противником Московии, с которой активно воевал всю свою короткую жизнь на стороне Речи Посполитой, а затем в союзе Великого княжества Литовского со Швецией. То есть в русском патриотизме Януша заподозрить сложно, а вот в игре против Московской Руси более чем очевидно. Иначе зачем кальвинисту, получившему образование в Лейпцигском, Альтдорфском и Лейденском университетах, послу Речи Посполитой в Англии и Нидерландах в 1632 г. записки о древности Руси? А вот артефакт, подтверждающий дикость восточного соседа, что само понятие Русь исторически связано только с землями княжества литовского и юго-восточной окраины Речи Посполитой, как пропагандистское оружие просто необходим. Если бы его не было, то он был бы гарантировано создан. Что, думается, и произошло.
На лицо такие заказчики как Владислав IV Ваза, царь московский в 1610—1613 годах и титулярный до 1634 года, вероломно преданный присягавшими московитами, в лице польской шляхты и литовское дворянство в лице Януша Радзивилла, воеводы Великого княжества литовского, и исполнители в лице митрополита всея Руси Петра Могилы и Киево-Могилянской академии. Вопрос кому именно принадлежит идея создания первоначальной Руси в Киеве не имеет большого значения, так как Петром Могилой идея была детально проработана, обоснована, описана в сфабрикованных списках летописей и подтверждена множеством созданных древних артефактов. Целых двести лет Киево-Могилянская академия была кузницей кадров, которые тиражировали данную идею, несли в массы посредством преподавания в школах, гимназиях, университетах, академиях, через искусство в литературе, музыке, картинах, а главное, занимали руководящие посты и в Русской Православной Церкви, и при дворах царей и цариц в Российской империи. То есть до середины 19 века это были самые грамотные, передовые и авторитетные люди, обличенные властью.
Давайте рассмотрим историю обретения других списков «Повести временных лет», таких как Ипатьевский и Лаврентьевский. Ипатьевская летопись по легенде была найдена Н.М. Карамзиным в Ипатьевском монастыре Костромы в 18 веке, по другим данным в Библиотеке Академии наук в 1809 г. Содержит второй по древности список ПВЛ. Считается, что рукопись была написана в XV веке. Послужила основным источником информации по истории Киевской Руси. С 1810 года хранится в Российской национальной библиотеке в Санкт-Петербурге. Считается, что Лаврентьевская летопись до 18 века хранилась во Владимирском Рождественском монастыре, откуда ушла в частные руки и ее купил граф Мусин-Пушкин в 1792 году и позднее подарил императору Александру. В 1811 году император передал летопись в Императорскую публичную библиотеку. Как и другие «признанные» летописи они введены в научный оборот в начале 19 века. Конечно, они писались не из головы. Исходным материалом послужили старые сочинения XVI – XVII веков, которые в современной русской истории источниками не считаются за редким исключением, например, как Никоновский свод и Степенная книга.
Из предисловия к изданию 1998 г. Б. Клосса: «А. А. Шахматов писал, что «Ипатьевская летопись «писана в середине XV в., по всей видимости, в Пскове с южнорусского оригинала». Языковые особенности Ипатьевского списка еще требуют тщательного изучения, но думается, что в качестве места написания рукописи нельзя исключать западнорусские области.» «Опубликованные справочники филиграней содержат лишь отдаленные аналогии указанному знаку, но анализ бумаги печатных изданий XVII в. на территории Украины позволил обнаружить тождественные или очень близкие варианты в Евангелии учительном, изданном в 1637 г. в Типографии Киево-Печерской лавры.» «Логично допустить, что летописный сборник РНБ, F.IV.231 был изготовлен в Киево-Могилянской академии специально для просвещенного князя Д. М. Голицына, когда тот в 1711 г. стал Киевским губернатором.» «Во всяком случае в середине 30-х годов XVII в. Хлебниковский летописец совершенно точно находился в Киево-Печерском монастыре (или Киево-Могилянской коллегии), где на его основе под руководством митрополита Петра Могилы была создана новая редакция летописного свода, отразившаяся в списках Яроцкого и Ермолаевском. Хлебниковская рукопись сохранила драгоценные следы редактирования летописи - собственноручные пометы Петра Могилы, сделанные в 1637 г.»
Наследие деятельности Петра Могилы лежит в основе нашего восприятия истории Руси вплоть до XV в. Все споры о происхождении Рюрика, Киевская Русь, междоусобные войны, монголо-татарское нашествие, века ига – все эти знания теряют свою актуальность. Вопрос – это компиляция из реальных источников в виде утраченных погодовых записей событий и легенд или сфабрикованная история частично или полностью под идею ущербности Московской Руси или всей Руси? Сложно ответить, но изучать этот вопрос время пришло, а для этого надо этот вопрос признать. XVII век в России прошел в смуте, бунтах и гражданских войнах, несогласных вешали и отрубали головы, немецких ученых XVIII века такая история устраивала, в XIX веке аристократия не ассоциировала себя с Русью (Романовы имели немецкие корни, дворяне польско-украинские, татарские, шотландские, но только не русские) и компиляция в виде летописей была введена в ранг науки, в XX веке советские ученые полностью приняли немецкий базис романовской школы. За редким исключением, но мнение несогласных игнорировалось. В XXI веке этим вопросом задавался доктор исторических наук профессор А.В. Пыжиков. Сила инертности велика, понятно, что историки ангажированы и от своих званий и диссертаций никто не откажется, но момент настал. Здравый смысл должен победить.