Я очень ценю фильмы Федерико Феллини. За странность, тягучесть, придание плоти тому, что теснится глубоко в закоулках подсознания, и за извечное стремление героев убежать из пыльного, нервного, трудного реального дня в космос, где можно уткнуться в тёплый мамин живот и почувствовать себя в раю. Но это касается сугубо личных переживаний. Что феллиниевские ноты зазвучат в современной политике, не могла представить в страшном сне. Всё-таки она — сфера конкретики и ответственных решений. Однако визит президента Польши Анджея Дуды в Киев, выступление перед депутатами Верховной Рады и то, что он им наговорил, иначе как зависанием между мирами не назовёшь.
Причин любить Украину у Польши нет. Ещё накануне Великой Отечественной оуновцы в своей доктрине записали поляков наравне с евреями и москалями во враждебные нацменьшинства. «Так называемых польских селян необходимо ассимилировать, осведомляя их, что они украинцы, только латинского обряда, насильно ассимилированные. Руководителей уничтожать», — подчёркивалось в инструкции «Борьба и деятельность во время войны». На деле вышло рубить топорами не только руководителей. 9 февраля 1943 года бандеровцы вошли в село Паросля. Читать строчки казённого протокола без слёз невозможно и сейчас. Женщинам вспарывали животы, мужчинам отрубали головы, на куски кромсали младенцев. Кровь лилась рекой в Липниках, Кустыче, Воле Островецкой. Деревни оуновцы сжигали, чтобы немногие выжившие не могли в них вернуться. Чудовищное это преступление вошло в историю под названием «Волынская резня».
Учившаяся в советской школе в сердцевине России и не знающая подробностей украинской истории, в студенчестве я недоумевала, почему ребята из Польши недолюбливают однокурсников из Луцка и Ивано-Франковска. Теперь предполагаю, наверное, их предки передали ген ярости, отторжения и мести палачам родных людей. Много лет ушло, а он не исчез. Поэтому слова Дуды «настал момент для нового польско-украинского договора о добрососедстве», «польско-украинская граница должна объединять, а не разъединять», «беженцы не являются беженцами, они гости Польши» — вода. На самом деле коварные ляхи строят планы вернуть Речи Посполитой утраченные территории, убаюкивают слуг народа приятными колыбельными. И те устраивают могильщикам государства Украина овации, президент Зеленский тискается с Дудой, в зале то тут, то там размахивают бело-красным полотнищем, а гарант незалежной извивается в верноподданичестве, восторгаясь, что «сейчас украинские города стали побратимами польских, побратимами стали украинский и польский народ, а страны — сёстрами», и в знак особого расположения к полякам докладывает о планах расширить права и возможности граждан Польши на Украине.
Смотреть на это без содрогания и иронии нельзя. Напомню, именно Дуда — автор поправок к закону об Институте национальной памяти, которым введена уголовная ответственность за пропаганду украинского национализма. На бумаге у поляков всё выстроено с учётом завещания погибших от головорезов предков (и не только на Волыни, но и в Умани, при защите Львова в украинско-польскую войну 1918—19 годов, во время этнических чисток). Речи же стоят немного.
— Киевские депутаты в этом плане напоминают стадо баранов, — делится впечатлениями от встречи двух президентов депутат Госсовета РК Александр Шувалов. — К ним приехал волк в овечьей шкуре, и они, радостно блея, сами попрыгали к нему в пасть.
Кто-то из читателей спросил, обсуждая острую публикацию в нашей газете: «Ну вот вы пишете, что в жилах украинцев нет государствообразующего компонента. Как вы это смогли увидеть? В чём это проявляется?». Как раз в том, что на днях произошло в стенах Верховной Рады. И в том, как в тяжелейший продовольственный кризис народ там приветливо машет вслед железнодорожным составам, увозящим на Запад бесценное зерно.
Ирина ИВАНЧЕНКО