Я несколько раз спрашивала его потом, сказал ли он, принял ли он решение? Без наезда, уже равнодушно-спокойно, я понимала, что это не легко. Мне нужна была уже хоть какая-нибудь определенность. Он говорил, что вот-вот сейчас поговорит, ждет момент, чтобы дочери не было дома. Я не торопила, не настаивала, не истерила. Я уважала ту его жизнь. Мы стали подолгу разговаривать. Он рассказывал про нее, про ребенка, про них. Она мне стала симпатична. Хуже того, я начала ее жалеть и еще больше винить себя. СМ что-то объяснял про ответственность, про обязательства. Я все понимала, чаще обнимала, гладила. Мне было жаль, что ему и ей через все это нужно было пройти, как я считала, из-за меня. Я винила себя еще и за них. Я не знаю, что из сказанного им было правдой, что манипуляцией, что ложью. Меня там не было тогда. По факту я продолжала складировать на своих Чебурашьих ушах всемирные запасы лапши. Мне просто хотелось спокойствия. Я устала. Бороться. Доказывать. Служить. Любить.
Он постоянно находился со мной и говорил, а мне все чаще хотелось тишины, но я боялась его оттолкнуть, боялась, что он закроется. Я скорбела. Внешне это было незаметно, но образовавшаяся черная пустота сжирала меня изнутри. Лучше бы у меня тогда рак какой-нибудь обнаружили. Борьба с этим недугом хотя бы выглядит благородно. Я себя ненавидела. И только его присутствие рядом, его якобы откровенность, возвращали меня к жизни. Он оставался для меня каким-то физическим подтверждением существования. Моим кислородом. Он был нужен как никогда. И я прожила еще три с половиной месяца.
В тот вечер он ушел домой во втором часу ночи, даже придремал слегка, я не шевелилась, чтобы не разбудить. Чувствовала, что он морально истощен, разбит, переживает сильно. То ли из-за меня, то ли из-за Боба, то ли из-за своих, то ли из-за себя. Вскочил. Быстро собрался и ушел.
На следующий день пришел. Никакой. Вымотанный. Супруга отправляла его туда, где он прошорахался до глубокой ночи, то есть ко мне. В эту ночь на наши качели присел третий пассажир. Один из нас был лишним. Они там что-то выясняли. В контексте одного этого “что-то” вроде бы как он сказала, что я существую, и он меня любит. Но он не приходил ко мне. И не звал меня к себе. И не уходил оттуда. Он снова ничего не делал. Такое впечатление, что человек выжидал, у какой из женщин вестибулярный аппарат первым даст сбой.
Как ни странно, мой оказался сильнее. Хотя, наверное, я уже просто болтыхалась в отключке. Долбанул COVID-19. Самоизоляция. Она с ребенком уехала в деревню. По его словам, она ушла от него, а не на самоизоляцию подальше от города. СМ остался со мной. По его рассказам они договорились, что он оставлял ей машину, должен был купить квартиру, сам подыскивает съемную, так будет правильнее на первое время, потом подберем что-то для нас, ее родители в курсе, ребенку скажут позже. Себе оставил нарды и коня. Меня это устраивало. Хоть какие-то движения. Теперь ему нужна была моя поддержка.
Вы знаете, я выдохнула. Мне как будто сделали дефибрилляцию сердца! Я снова ожила. Я постаралась максимально оперативно наполниться, заново засиять для него. Я старалась его поддержать! Слушала все эти рассказы про их совместную жизнь. Я наивно полагала, что он мучается. Я хотела быть рядом в тяжелый для него момент. Для меня это было честью, что такой сильный мужчина доверяет мне, я подумала, что в наши отношения пришла еще и дружба. Потрясающе! Весь март, апрель и маленький кусочек мая я просуществовала в относительном мире, покое и согласии.
Он в основном ночевал в нашей съемной хатке, научил меня играть в нарды, я тогда что-то пыталась писать про нас, работала на удаленке. Чуть позже начали катать на мотике. У меня даже был свой шлем! Я так радовалась этому факту, как будто у меня появилось кольцо на безымянном пальце и штамп в паспорте! Мы ковырялись вместе в гараже в его железных конях! Вместе смотрели мои мыльные оперы! Мы все делали вместе. Все было так, как я когда-то мечтала. Он превратил мою мечту в реальность! Он заранее говорил, что едет к ребенку, возвращался и рассказывал, как прошла встреча, о чем они договорились с супругой на данной сессии переговоров. Всегда говорил, когда жена несколько раз возвращались домой, потому что там был компьютер для удаленной учебы дочери. Если уходил среди дня, объяснял куда, к кому и зачем идет. Если уходил среди ночи или ближе к вечеру, так это спасать друга П, что-то он там страдал по подружке. Иногда оставался дома, чтобы вещи собрать или ему хотелось побыть одному. И я это воспринимала на удивление спокойно. У него вроде как был сложный период в жизни. Я снова верила ему, ведь он доверял мне свою душу, свои переживания, свою боль, честно, как мне казалось, все рассказывал, докладывал, можно сказать! Я влюбилась в него с новой силой восхищения.
А он знаете, что сделал? Он просто изменил тактику! Он снова мне искусно врал! Он прекрасно видел, что я ему доверяю! Потому что он впервые за все эти два с половиной года приоткрыл завесу той своей настоящей жизни, о которой я только могла догадываться. Позволил заглянуть туда через щелочку театрального занавеса. СМ сам тщательно и бережно выбирал декорации для обозреваемого маленького островка сцены и накидывал мне исключительно те куски своих семейных траблов, которые вызвали бы у меня чувство уверенности в том, что он выбрал меня, что они, действительно, решили развестись. Он принял мою любовь, доброту и понимание за слабость и глупость, а решения никакого не принял-то, выходит.
Он снова попытался оскорбить мой разум. А мы все помним, что происходит в таких случаях? Меня начинает толкать жизнь. Она не выдержала моего тупизма и начала показывать. В этот раз меня ебнуло молнией. Дважды. Подряд. Хотя говорят, что молния не бьет по одному и тому же месту дважды. Но мы помним, что я была непрошибаема. Это, видимо, чтобы я уже наверняка сдохла и больше не рыпалась.
Меня жестко наебал, а потом еще и унизил, тот, чье имя теперь под запретом. Тот, за кого я готова была убить и отдать свою собственную жизнь. Тот, кто был для меня всем миром, целой вселенной. Тот, кем я жила и дышала. Этот вывод я сделала спустя почти два года после того, как приняла самое сложно, самое больное, самое страшное решение в своей жизни. Я думала Боб меня доконает, но нет, я сделала харакири. Мой мир осыпался как вдребезги разбитое стекло 28 мая 2020 года. На следующий день я получила его последнее смс и не стала отвечать на него. Больше на яву мы не общались.