РГАДА. Ф. 1111. оп. 2. стб. 248. лл. 1-2.
Прошло еще около месяца, и после того, как Семен Будаков обследовал и описал место, «где годно слободу строить», в Верхотурской приказной избе был написан исторический для Камышлова документ - Указная память.
Указная память об основании Камышевской слободы, что ныне город Камышлов, 1666 года
(с копии подлинной памяти, найденной А.А. Дмитриевым в г. Камышлове в 1885 г.)
Лета 7175, сентября в (17?) день. По государеву цареву и вел. кн. Алексея Михаиловича, всеа В. и М. Русии Самодержца, и государя благоверного царевича и ве. Кн. Алесея Алесеевича все… и Феодора Алесеевича… и Симеона Алексеевича… указу, память Верхотурского уезду на Пышму прикащику Семену Будакову.
в нынешнем во 175 г писал ты на Верхотурье и прислал новому месту… вверх по Пышме реке от Пышминского острогу за полднища в мысу промеж Пышмы реки и Камышенки речки годно слобода строить а на мысу острог ставить что-де место крепко а от воинских людей приступ к тому острогу с одну сторону подле острожное место лог глубок а того-де острожнаго места куды острог ставить две стены стоячего острогу морей до 50 сажень а другие-де две стены лежачего заплоту для того что обе стороны речки Камышенки до Казанской дороги верст на 8 а сенные-де покосы по обе стороны Пышмы реки в лугах и в дубравах а рыбные-де ловли и хмелевые угодья от того острожного места есть по Пышме реке а в межах те пахотныя земли и сенные покосы и рыбныя ловли и хмелевыя угодья от того острожного места вверх по Пышме реке верст десять и болши – Невьянскаго Спаскаго монастыря с строителем Давыдом а межа речка Боровлянка и по тои реке вверх до Казанскои дороги а вниз до межевыя речки Ольховки, от острожнаго места верст 10 и болши а к тому-де острожному месту бор за полверсты а того бору верст на пять а на заречной стороне бор за версту а того де бору верст на 15 а красовитее того места и пахотными землями и сенными покосы и рыбными ловли и хмелевыми угодьями и далеко такого нет и от воинских людей крепко и как к тебе сия память придет и ты б по указу великих Государеи на том месте вверх по Пышме реке Пышминским беломестным казаком и оброчным крестьяном велел острог строить а для леснои возки в помочь Пышминским крестьяном и беломестным казаком велено на то новое место из Ирбитской и из Ницынской слобод прикащиком послать крестьян и беломестных казаков по первому зимнему пути и ты б на том новом месте им Пышминским крестьяном и беломестном казаком, велел острог построить и на то новое место прибирал бы ты во крестьяне и беломестные казаки волных охочих и гулящих всяких прихожих людеи из иных слобод бобылеи и захребетников и гулящих людеи во крестьяне на денежной оброк на льготные годы на пять лет а оброку им платит в казну Великих Государеи з десятины на год по сороку алтын а в беломестные казаки прибират что им служит в той новои слободе с пашни без денежнаго жалованя и велеть новоприборным крестьяном и беломесным казаком на томь новом месте дворами селитца и всякие заводы заводит и пашни на себя розпахиват а ково имянем и сколко человек в тое новую слободу во крестьяна и беломестные казаки и из каких людеи прибирешь и хто во что оброчитца и то написат с оклады в книги а по них новоприборных крестьянех и беломестных казаках имат поручныя записи з доброю порукою и те книги и поручные записи прислат на Верхотуре и велет подавать в приказнои избе столнику и воеводе Ивану Яковлевичю Колтовскому да подячему Василю Богданову а жить ему Семену в тои новои слободе з беломестными казаки с великим береженем и караулы поставит крепкие и про воинских людеи проведыват а как про воинских людеи какия будут вести и откуда приходу чаят и ему Семену о том писат на Верхотурье и в слободы тотчас чтоб никакие воинские люди на тое новую и на иные слободы безвестно не пошли и дурна не никакова не учинили а того ему Семену смотрет и от сторон беречь накрепко чтоб тутошние и сторонние всяких чинов люди не подезжали и татарских никаких угодеи не пустошили и могил не копали а которые сторонние люди учнут к тои новои слободе приезжать и татарские угодьи пустошить и хмель драть – и тех людеи имая присылать с приставы на Верхотурье а ему Семену с Татары никакого задору и тесноты им и насилства никакого не чинить и от них ничем не корыстоватца а буде он Семен в оброке оброчных крестьян станет изгонять и Татаром чинить налоги или татарские могилы станет копать и бобровыя речки пустошить или хмелевыми пошлины станет сам корыстоватца или пускать станет иных уездов для своеи корысти и тот хмель во взятье на великих государеи не объявитца – и тот хмель доправят на нем Семене да ему ж быти в наказанье.
Все три документа датированы 1666 годом, и этот год с полным основанием можно назвать годом переписки и определения, где и какой быть слободе. А чтобы читателю было легче разобраться с семитысячными датами, уместно напомнить о летоисчислении.
В 988 году Древняя Русь приняла Христианство, а вместе с этим и применявшееся в Византийской империи летоисчисление от «сотворения мира», т.е. с 5508 года до нашей эры, и начало года стали отмечать 1 марта.
Только в 1492 году – «седмотысящного от сотворения мира» - новый год на Руси повсеместно стали отмечать по церковному календарю – 1 сентября. Так продолжалось более двух столетий, до новой реформы Петра I в 7208 году (1700 год по юлианскому календарю).
Историками для наведения порядка в летоисчислении после реформы Петра I и вслед за этим удлинение календарного года на четыре месяца было принято:
если речь идет о событиях (до 1700 г.) происходящих в период с января по август, необходимо провести следующие расчеты: 7174 г. – 5508 = 1666 г.;
если же речь идет о событиях, происходящих в период с сентября по декабрь, необходимо от 7175 г. – 5509 = 1666 г.