– Лиля? Что случилось? – почувствовав горячие ладони на своей талии, я подняла непонимающим взгляд на Бориса. Как он здесь оказался? Давно смотрит на меня сидевшую на паркете и льющую слезы?
– Не молчи! Лиля! Что происходит? – чеканя каждое слово спрашивал молодой человек, поднимая меня с пола и усаживая в кресло для посетителей.
– Ульяна… её нет в детском саду, – всхлипнула я, посмотрев в глаза Царёву. – Заведующая только что сообщила. Борь, это Тихоновы, я уверена.
Кивнула на смартфон валяющиеся все еще на полу. Борис в несколько шагов преодолел расстояние и подняв гаджет, приложил его к уху.
– Как это случилось? – рыкнул он в трубку. Видимо женщина ещё не сбросила звонок. Он слушал и зло сжимал руку в кулак до побелевших костяшек. Я таким его видела только однажды, когда Влада его мать оставила в закрытой машине на жаре.
Я могла только плакать и растирать влагу по щекам. Ноги не слушались, и подняться не было сил. Сидела безвольной куклой и все прокручивал слова Филиппа в голове. Он сказал, либо я с дочерью, либо совсем без нее. Что делать? Как быть в такой ситуации? Я не хочу жить с ним под одной крышей и тем более с Ираидой Витальевной.
Понять и расслышать, о чем беседует бывший одноклассник с заведующей детским садом, мне не удавалось. Голоса до меня доносились словно сквозь вату. Голова гудела и к горлу подступала тошнота.
– Лилия Александровна, вот, возьмите, – передо мной стояла Лана и протягивала стакан с успокоительным. – Не плачьте, Борис Денисович сказал, чтобы я за вами приглядела.
– Где он? – прошептала я, выпив мерзко пахнущую жидкость.
– Кто? Посетитель? Так он сказал позвать генерального к вам в кабинет и ушел, – протараторила секретарь.
– Нет, Борис Денисович где? – облизав пересохшие губы, повторила я.
– Так уехал. Сказал следить за вами, – Лана непонимающе хлопала ресницами смотря на меня, – не пускать вас ни куда.
– Что значит не пускать? – прострела я, поднимаясь с кресла.