Последние годы его жизни - противоречивая картина для историков. С одной стороны, рос его культ среди рабочего класса, с другой - никогда еще партийные сановники так не игнорировали Ленина.
“Революция была совершена не для того, чтобы помещики могли вернуться в свои поместья. Эти паразиты, которые так долго сосали кровь народа, должны знать, что ни свобода, ни равенство не вернут им утраченное богатство, которое благополучно перейдет в руки рабочих. Везде, где господствует буржуазия, она ничего не дает трудящимся массам (...) У нас есть только один выбор: победа или смерть”, - кричал Ленин толпе рабочих, собравшихся на заводе Михельсона в Москве 30 августа 1918 года.
В конце своей речи он покинул зал под восторженные аплодисменты и крики одобрения. Однако не все пришли на митинг с намерением восславить вождя большевистской революции. Среди женщин, осадивших Ленина на выходе из зала, была 28-летняя Фанни Каплан, активистка враждебной большевикам эсеровской организации. Она достала пистолет и трижды выстрелила в него. Окровавленного Ленина немедленно перевезли в безопасное место, где врачи перевязали его раны. Ему повезло; пули не были опасны для жизни и не причинили большого вреда. Всего три недели спустя он сидел за своим столом с рукой на перевязи.
События, развернувшиеся в те несколько минут после митинга на заводе Михельсона, имели, однако, колоссальные последствия для их участников. Для Фанни Каплан они закончились смертным приговором, приведенным в исполнение ЧК с выстрелом в шею. Для Ленина это было началом его культа, преувеличенного восхваления и полурелигиозного обожествления вождя в коммунистическом мире.
“Так получилось, что покушение на Ленина сделало его гораздо более популярным, чем он был раньше”, — писал Леонид Красин, один из старейших товарищей революционера-большевика. Так оно и было.
Проблемы со здоровьем
Из трех выпущенных пуль одна не попала в цель, пробив только куртку, а две другие застряли в теле Ленина. Первая пуля попала ему в шею, вторая прошла над левой ключицей. Профессора Владимир Розанов и Владимир Минц, озаботившиеся ранами расстрелянного вождя, решили, что лучше их не трогать. Они зашили их и оставили в теле Ленина. Считалось, что такое решение будет безопаснее для пациента и не будет иметь долгосрочных последствий. На самом деле Ленин так и не выздоровел полностью, и его режим работы ему совсем не помог.
Первые два года после августовского переворота 1918 года не указывали на какие-либо проблемы. Ленин работал на полную катушку (14-16 часов в сутки), ездил на делегатские собрания, выступал перед публикой и произносил харизматичные речи.
“Здоровье Ленина казалось одним из несокрушимых столпов революции. (...) Казалось, что (...) он никогда не износится”, - писал Лев Троцкий.
Однако политик плохо питался, плохо спал, а постоянная нехватка времени не улучшала ситуацию, из-за чего он перестал регулярно отдыхать. Жизнь под постоянным давлением рано или поздно должна была ухудшиться. 1921 год оказался поворотным моментом в этом отношении, и последствия бессонницы, головных болей и общей усталости стали очевидны для окружающих. Ленин и сам начал замечать тревожные перемены. Не помог даже месячный отпуск, который ему навязали кремлевские товарищи.
“Я так устал, что ничего не могу сделать”. — писал он Максиму Горькому в начале августа.
Он жаловался на шум в своем кабинете. Он потребовал, чтобы мелодии были удалены из телефонов на его столе, потому что их звук дергал его нервы. По его просьбе они были заменены лампочками на телефонной трубке. Когда в его кремлевской квартире производился небольшой ремонт, он приказал сделать перегородки “абсолютно звуконепроницаемыми, а полы - абсолютно без скрипа”. Осенью 1921 года он несколько раз падал в обморок, поэтому врачи рекомендовали ему длительный отпуск. Он согласился.
Ленин выздоравливал в подмосковных Горках, где его лечили два немецких профессора - Георг Клемперер и Юлиус Борхардт. Оба считали, что проблемы со здоровьем диктатора могут быть вызваны отравлением свинцом от пуль, оставшихся в его теле после убийства. Итак, 23 апреля 1922 года профессор Борхардт удалил одну из них — ту, что находилась под левым грудино-ключичным суставом. Он решил не удалять другой из-за риска осложнений. После этой операции к Ленину временно вернулась бодрость. Оказалось, правда, что только на месяц.
26 мая 1922 года произошло быстрое ухудшение состояния. Вставая с постели, диктатор упал, и его сильно вырвало. Когда приехали врачи, они диагностировали инсульт. У Ленина была парализована вся правая сторона тела, и ему было трудно говорить.
Невропатолог профессор Виктор Крамер отметил: “Он не способен выполнять простейшие арифметические вычисления и потерял способность вспоминать даже несколько простых фраз, полностью сохраняя свой интеллект”.
Это состояние сохранялось в течение нескольких дней. Через три дня после инсульта, когда врачи попросили его сделать некоторые незначительные математические вычисления, он не смог их сделать. Столкнувшись с такой беспомощностью, Ленин подумал о том, чтобы покончить с жизнью.
“Он решил, что для него все кончено (...) он попросил нас послать за Сталиным”, - вспоминала Надежда Крупская, жена вождя большевиков.
Неизвестно, что они обсуждали, но есть много указаний на то, что Ленин просил Сталина доставить ему яд, чтобы он мог покончить с собой, на что Сталин должен был отреагировать отказом. По крайней мере, именно такую версию он позже изложил в Кремле. Сталин руководствовался не глубокой заботой о здоровье и благополучии вождя революции, а простым прагматизмом. Он знал, что еще слишком рано для смерти национального героя, а положение Сталина в партии было слишком слабым, чтобы что-то выиграть от его смерти.
Сведения о здоровье Ленина хранились в строжайшей тайне. Общественное мнение систематически вводилось в заблуждение. Личный авторитет лидера большевиков считался его товарищами настолько важным для режима, что все, что могло ослабить его, рассматривалось как угроза. Ленин и сам это прекрасно понимал. Когда в Кремле был опубликован бюллетень, в котором говорилось, что он страдает от болезни желудка во время восстановления после инсульта, он заявил с обезоруживающей откровенностью:
“Я думал, что лучшие дипломаты находятся в Гааге, но, похоже, они в Москве — это врачи, которые составили заявление о моем здоровье”.
Все это время газеты пестрели статьями, подписанными Каменевым, Бухариным и Сталиным, о том, как Ленин быстро выздоравливает и усердно работает в ограниченном объеме, чтобы вскоре вернуться к нормальной деятельности. Реальность, однако, была далека от пропагандистского бреда.
Тактическое отступление
Выздоровление Ленина шло очень медленно. Он начал ходить только через несколько недель после инсульта, а когда вернулся на работу, то не мог сидеть за столом больше 2-3 часов в день. 13 ноября 1922 года, после короткой речи на Четвертом конгрессе Коминтерна, он был мокрым от пота и позже признался Наде:
“Я забыл, что я уже сказал (...) и что я еще должен был сказать”.
Этой ситуацией стали пользоваться партийные магнаты: Сталин, Каменев и Зиновьев, образовавшие своеобразный триумвират. Важные решения принимались на собраниях без Ленина. Ему прислали бумаги, но самые важные документы лежали в самом низу стопки, потому что офицеры думали, что он не доберется до них, пока не устанет. Также в стороне был Лев Троцкий, который встречался с большевиками только перед правительственными и партийными собраниями, чтобы согласовать общую линию. Ленин не был глуп; никто не понимал работу власти лучше, чем он. Он верил, что скоро его просто уберут.
Игнорирование Лениным своих коллег по партии было также идеологическим. Его проблемы со здоровьем совпали с изменением его отношения ко многим программным вопросам, особенно к экономической реформе. После крестьянских восстаний и Кронштадтского восстания против большевистской власти (1921), вызванного непосредственно недовольством реформами, Ленин изменил политику на 180 градусов и отказался от большинства экономических методов, введенных после переворота. Заводы останавливали производство, деньги теряли ценность, царил массовый голод, а Россия ничего не экспортировала. Ленин признавал, что “военный коммунизм”, как он его называл, не работает и необходимы серьезные перемены. Соответственно, он отказался от экономических экспериментов, которые были осуществлены после Октябрьской революции: запрет частных фабрик, повсеместная национализация, изъятие крестьянских “излишков”, замена частной торговли бартером и частично попытка отменить деньги. Он назвал это тактическое отступление Новой экономической политикой (НЭП). По нему крестьянам разрешалось распоряжаться своими излишками по своему усмотрению, что означало возвращение к частной торговле сельскохозяйственной продукцией на открытом рынке. Кроме того, людям снова разрешили нанимать рабочую силу, что было запрещено с 1918 года. Деньги вернулись в обращение, и заработная плата выплачивалась наличными, а не натурой, как это было принято раньше на многих предприятиях. Когда Ленина спрашивали, как долго продлится это тактическое отступление, он отвечал: “Некоторое время, я думаю (...), вероятно, не менее 10 лет”.
Эти перемены, хотя и были хорошо восприняты крестьянами и рабочими, не пользовались поддержкой закоренелых большевиков. На ранних этапах реформ многие из них в знак протеста разорвали свои партийные билеты. Для коммунистов-идеалистов политика НЭПА выглядела как возвращение к капитализму и признание того, что все их усилия после октября 1917 года были напрасны. Однако большинство партийных активистов были карьеристами и оппортунистами, которые приспособились к переменам и таким образом избежали крупного кризиса. Это не меняет того факта, что сомнения остались. Особенно со Сталиным.
Политзаключенный
В декабре 1922 года. Ленин перенес еще три инсульта. С тех пор его жизнь была “переплетена рецидивами и улучшениями”, как выразился один из врачей ухаживающей за ним команды. В конце декабря он снова попросил у Сталина яд и снова получил отказ. “У меня нет сил выполнить просьбу Владимира Ильича”, - официально писал Сталин товарищам по партии. В то же время он и Каменев, Бухарин и Зиновьев без колебаний отрезали Ленина от контактов с внешним миром. С этой целью они ограничили количество документов, отправляемых в его офис, и ввели ряд правил, которым он и сотрудники, ухаживающие за ним в Горках, должны были следовать. Одна из таких тайно принятых резолюций (державшаяся в секрете до 1950-х годов) гласила::
“Владимир Ильич может диктовать от пяти до десяти минут каждый день, но это не должно быть в характере переписки и (...) он не должен ожидать никаких ответов. Ему запрещено принимать каких-либо политических гостей (...) никому из его окружения не разрешается сообщать Владимиру Ильичу никаких политических новостей”.
Поэтому не будет преувеличением сказать, что в конце своих дней Ленин стал политическим узником большевиков, а Сталин - его главным охранником.
Изоляция Ленина, однако, не была герметичной, и это стало причиной окончательного столкновения между ним и Сталиным. Спор шел косвенно о ленинском видении Советского Союза. Сталин представлял Советский Союз как высокоцентрализованное государственное образование, управляемое сильной рукой из Москвы, в то время как Ленин видел в нем возможность для федеративного союза, в рамках которого отдельным государствам будет гарантирована определенная степень автономии. Поэтому, когда в январе 1923 года начались гонения на грузинские националистические организации, Ленин поддержал их, написав письмо в поддержку их деятельности. Сталин был в ярости; ведь он запретил выпускать какую-либо корреспонденцию от Горького. Он позвонил Наде, жене Ленина, и ругал ее самыми страшными пошлостями за то, что она не присматривает за мужем. Когда Ленин узнал об этом инциденте, он не мог успокоиться. Если бы он не был прикован к постели, то, наверное, был бы готов вызвать Сталина на дуэль. К этому времени Сталин, уже генеральный секретарь партии, открыто говорил “Ленин капут” перед другими лидерами и часто говорил о большевистском лидере в грубых выражениях.
Ленин умер 21 января 1924 года в возрасте 53 лет. Последние месяцы его жизни были для него чрезвычайно болезненными. Он проводил большую часть своего времени попеременно в постели и в инвалидном кресле. Он практически не ходил вообще. И хотя за ним ухаживала команда из 26 врачей, включая по меньшей мере 15 профессоров, чуда не произошло. Некоторые врачи, которые читали записи о вскрытии Ленина и исследовали его мозг после смерти, были удивлены, что он прожил так долго.
После смерти революционного лидера разгорелся большой спор по поводу документа, известного как “завещание Ленина”, которое Владимир продиктовал за несколько месяцев до своей смерти. Ленин прямо не назвал своего преемника, вместо этого сосредоточившись на характеристиках шести ведущих большевистских лидеров: Троцкого, Зиновьева, Каменева, Бухарина, Пятакова и Сталина. Последнего он назвал “слишком жестоким”, чтобы доверить ему руководство партией. Сталин никогда не забывал об этом. За несколько лет он избавился от всех своих конкурентов и сосредоточил в своих руках диктаторскую власть. Во время чисток одно только владение текстом завещания было основанием для ареста и приговора по статье 58 УК РСФСР за “подстрекательство к террору”. Так одна диктатура превратилась в другую. Как оказалось, все было гораздо хуже.