Про Пушкина мы знаем что?
Что жил два века назад. Ходил в сюртуке, цилиндре да с тростью. А стихи писал из таких слов, что язык сломаешь и значения не поймешь. Боливар, мадригал, ланиты...
Есть, конечно, и более доступные произведения. Стихотворение «Осень» большинство даже может начать без запинки. Но заканчивается оно, оказывается, громадой средь волн. Кто ж знал? Кто до конца читал? Из длинной — предлинной школьной программы все вынесли только две строчки:
«Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса...»
Это кто учился хорошо, вынес две, а кто плохо — одну, первую вынес. Но это еще что... Гуляет по сети история о том, как первоклассники проиллюстрировали четверостишье:
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая;
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке.
Кибитка оказалась летательным объектом — ведь летит! Она взрывает несчастных зверей — пушистых браздов. Если кто-то не знает, это нечто среднее между бобром и дроздом. Ямщик — личность, что копает ямы и сидит с лопатой в руках на обруче, ведь обруч и облучок — почти одно и то же, по крайней мере, на слух.
В какой школе проходил этот урок чтения уже и не скажет никто. Он давно стал байкой и передается в интернете от сайта к сайту. Родителей история веселит до слез, а сами у Пушкина помнят только лукоморье, но из какого оно произведения, знать не знают.
Вот такие у нас интересные отношения с творчеством гения русского слова. «Да потому что жил давно, — скажут некоторые, — устарел».
И правда, те, кто жил сто лет назад, многим кажутся бесконечно устаревшими, что уж говорить о двухстах годах. Потому и видится поэт туманным призраком в плаще. Но ведь каждый для своего времени современный, молодой, модный, дерзкий.
Здесь кажут франты записные
Свое нахальство, свой жилет...
Нам сейчас трудно поверить, но два с четвертью века назад за смелость появиться в жилете можно было поплатиться визитом в полицейский участок! Вот такая революционная «изнанка» была у предмета гардероба в русском обществе. А теперь он является для нас привычным элементом костюма-тройки или теплой уютной безрукавкой.
Зато какими прогрессивными себе кажемся мы. Элегантные атласные платья с кроссовками — это ли не революция! Правда, ареста за такое сочетание, к сожалению, не последует. Но пройдут десятилетия и правнуки будут головой качать: боже ты мой — аквааэробика, Лада – Калина, смартфон... Пещерные люди, а не праотцы.
Вопрос ребром
Так, может, это не Пушкин устарел, а наше представление о нем? Может, нам из своей головы пора пыльные шаблоны выбросить и свежие данные загрузить?
Способ передачи информации тоже стоит пересмотреть. С детского сада показывают во-о-о-он того дядьку с бакенбардами на высоченном пьедестале.
Но ведь родился поэт не бронзовым памятником, а пухлым своенравным ребенком, очень рано умевшим понимать жизнь.
А с этим ребенком, жизнерадостным юношей, мужчиной со своими недостатками и слабостями нас никто не знакомит. «Старинного» классика представляют высоконравственным и почти непогрешимым, как часто бывает с выдающимися людьми.
Идеальный образ, конечно, хорош для примера, но слишком отдаляет от поэта. Сам он был человеком вполне земных страстей и открыт для любого общения, не глядя на сословия: «У всякого есть ум, мне не скучно ни с кем, начиная с будочника и до царя».
Существует, правда, и другая крайность — считать поэта исключительно вольнодумцем, кутилой и повесой. Что тоже неверно исходя из того, какое культурное наследие он оставил после короткой жизни.
Вот если узнать, каким человек был на самом деле, тогда он станет намного ближе каждому из нас в любом веке. Ведь творческие переживания многим знакомы, материальные трудности понятны, стремление быть стройным и комплексы из-за роста тоже найдется, кому с Пушкиным разделить. Да и несдержанный нрав с раскаянием за последствия вполне свойственен смертным. Все эти проявления живой человеческой натуры очень сближают.
По свидетельствам современников Пушкин был креативным, стильным, эксцентричным, острым на язык, но в то же время ранимым, впечатлительным и очень искренним. А еще добрым и щедрым, влюбчивым и общительным, умным и проницательным.
Им очаровываешься, восхищаешься, с ним сдружаешься, ему сочувствуешь, много смеешься и незаметно для себя погружаешься в его мир, сидя по эту сторону экрана, выпущенного на китайском заводе XXI века.
К счастью для нас, записи об Александре Сергеевиче делали родные, лицеисты, соседи, друзья, недруги. До наших дней дошли даже воспоминания домашней и дворовой прислуги, они удивительно теплые, почти нежные.
Пушкин — он какой?
Детство
«По свидетельству сестры поэта, Пушкин был толстый, молчаливый и неповоротливый мальчик, которого нарочно заставляли гулять и бегать и который лучше любил оставаться дома с бабушкой. Вот анекдот из первоначального его детства. Раз Надежда Осиповна (мать его) взяла его с собою гулять. Он не поспевал за нею, отстал и уселся отдыхать среди улицы; но, заметив, что из окошка на него смотрят и смеются, поднялся и сказал: «Ну, нечего скалить зубы!» — На седьмом году Пушкин сделался развязнее, и прежняя неповоротливость перешла даже в резвость и шаловливость». П. И. Бартенев
Лицей
«Нравственные страдания, как и пылкие страсти, посетили Пушкина очень рано. <...> Дело в том, что Пушкин, по словам его, наделен был от природы весьма восприимчивым и впечатлительным сердцем, назло и наперекор которому шел весь образ его действий, – заносчивый, резкий, напрашивающийся на вражду и оскорбления. А между тем способность к быстрому ответу, немедленному отражению удара или принятию наиболее выгодного положения в борьбе часто ему изменяла. Известно, какой огромной долей злого остроумия, желчного и ядовитого юмора обладал Пушкин, когда, сосредоточась в себе, вступал в обдуманную битву с своими литературными и другими врагами, но быстрая находчивость и дар мгновенного, удачного выражения никогда не составляли отличительного его качества. Пушкин не всегда оставался победителем в столкновениях с товарищами, им же и порожденных, и тогда, с растерзанным сердцем, с оскорбленным самолюбием, сознанием собственной вины и с негодованием на ближних, возвращался он в свою комнату и, перебирая все жгучие впечатления дня, выстрадывал вторично все его страдания до капли». П. В. Анненков
«Из профессоров и гувернеров лицея никто в особенности Пушкина не любил и не отличал от других воспитанников; но все боялись его сатир, эпиграмм и острых слов, с удовольствием слушая их насчет других».
С. Д. Комовский
«А. Пушкин. Легкомыслен, ветрен, неопрятен, нерадив, впрочем, добродушен, усерден, учтив, имеет особенную страсть к поэзии». С. Г. Чириков. Аттестация 30 сент. 1818 г.
Характер
«Был он вспыльчив, легко раздражен – это правда: но со всем тем, он, напротив, в общем обращении своем, когда самолюбие его не было задето, был особенно любезен и привлекателен, что и доказывается многочисленными приятелями его...» Кн. П. А. Вяземский
«Сверчок (Пушкин) прыгает по бульвару и по… Стихи свои едва писать успевает. Но при всем беспутном образе жизни его он кончает четвертую песнь поэмы («Руслан и Людмила»)...» А. И. Тургенев – кн. П. А. Вяземскому, 18 дек. 1818 г.
«Пушкин легко сходился с мужиками, дворниками и вообще с прислугою. У него были приятели между лицейскою и дворцовою царскосельскою прислугою». П. И. Бартенев
«Как особенность Пушкина, рассказывали, что он очень любил общество и разговоры женской прислуги — приживалок, экономок, горничных. <...> Александр Сергеевич любил вставать рано и зимой, когда девушки топили печи и в доме еще была тишина, приходил к ним, шутил с ними и пугал их. В обращении с ними был так прост, что они отвечали ему «фармазоном» и, глядя на его длинные выхоленные ногти, дьяволом с когтями». Анна Николаевна Понафидина, внучка Анны Ивановны Понафидиной (урожденной Вульф)
Чуткость
«Этот потоп мне с ума нейдет (петербургское наводнение)… Если тебе вздумается помочь какому-нибудь нещастному, помогай из Онегинских денег. Но прошу, без всякого шума, ни словесного, ни письменного...» Пушкин – Л. С. Пушкину, 4 дек. 1824 г.
«Жил он один, с господами не вязался, на охоту с ними не ходил, с соседями не бражничал, крестьян любил. И со всеми, бывало, ласково, по-хорошему обходился. Ребятишки в летнюю пору насбирают ягод, понесут ему продавать, а он деньги заплатит и ягоды им же отдаст: кушайте, мол, ребятки, сами; деньги, все равно, уплачены». Иван Павлов (крестьянин дер. Богомолы)
«Он все с Ариной Родионовной, коли дома. Чуть встанет утром, уже бежит ее глядеть: «здорова ли мама?» Он ее все мама называл. А она ему, бывало, эдак нараспев (она ведь из Гатчины у них взята, с Суйды, там эдак все певком говорят): «Батюшка, ты, за что ты меня все мамой зовешь, какая я тебе мать?» – «Разумеется, ты мне мать: не то мать, что родила, а то, что своим молоком вскормила». И уж чуть старуха занеможет там что ли, он уж все за ней».
К. Я. Тимофеев
Проказы
Примеры эксцентричного поведения Пушкина встречаются в записях многих его знакомых. И как париком обмахивал бритую после горячки голову. И не где-нибудь, а в театре.
И как в народном одеянии «...вместе с нищими, при монастырских воротах, участвовал в пении стихов о Лазаре, Алексее, человеке божием, и других, тростию же с бубенчиками давал им такт, чем привлек к себе большую массу народа и заслонил проход в монастырь, – на ярмарку».
Игумен Иоанн
Тому было много свидетелей. Дворовый Петр рассказывает историю очень просто, как и полагается кучеру, но через подробности очень красочно передает создавшуюся картину:
«...Он туда хаживал, как есть, бывало, как дома: рубаха красная, не брит, не стрижен, чудно так, палка железная в руках. <...> Смотрит, зло так, да и говорит эдак скоро (грубо так он всегда говорил): "скажи капитану-исправнику, что он меня не боится и я его не боюсь, а если надо ему меня знать, так я – Пушкин"».
А вот А. Н. Вульф утверждал: «Весь новоржевский beau monde, съезжавшийся на эту ярмарку <...> закупать чай, сахар, вино, увидя Пушкина в таком костюме, весьма был этим скандализован».
Страсть к переодеванию поэт утолял с отменной фантазией. «Бывало, Пушкин часто гулял в городском саду. Но всякий раз он переодевался в разные костюмы. Вот уж смотришь, – Пушкин серб или молдаван, а одежду ему давали знакомые дамы. Молдаваны тогда рясы носили. В другой раз смотришь – уже Пушкин турок, уже Пушкин жид, так и разговаривает, как жид. А когда же гуляет в обыкновенном виде, в шинели, то уж непременно одна пола на плече, а другая тянется по земле. Это он называл: по-генеральски». П. В. Дыдицкая (племянница ректора кишиневской семинарии архимандрита Иринея)
Доходило и до «откровенного» эпатажа: «Это было летом, в самую жаркую пору. Собрались гости, явился и Пушкин, и с первых же минут своего появления привел все общество в большое замешательство необыкновенною эксцентричностью своего костюма: он был в кисейных панталонах, прозрачных, без всякого исподнего белья. Жена губернатора, г-жа Шемиот, чрезвычайно близорукая, одна не замечала этой странности. Жена моя потихоньку посоветовала ей удалить из гостиной ее дочерей-барышень, объяснив необходимость этого удаления. Г-жа Шемиот, не допуская возможности такого неприличия, уверяла, что у Пушкина просто летние панталоны бланжевого, телесного цвета; наконец, вооружившись лорнетом, она удостоверилась в горькой истине и немедленно выпроводила дочерей из комнаты. Хотя все были очень возмущены и сконфужены, но старались сделать вид, будто ничего не замечают; хозяева промолчали, и Пушкину его проделка сошла благополучно». А. М. Фадеев
Кулинарные привычки
«Он вовсе не был лакомка. Он даже, думаю, не ценил и не хорошо постигал тайн поваренного искусства; но на иные вещи был он ужасный прожора. Помню, как в дороге съел он почти одним духом двадцать персиков, купленных в Торжке. Моченым яблокам также доставалось от него нередко». Писал о нем П. А. Вяземский в «Старой записной книжке»
Пушкин любил калью с огурцом, которую готовила ему няня, греческое молоко, прозванное варенцом, крыжовенное варенье, клюкву, блины... Моченые яблоки ему доставали даже среди ночи из погреба. А напрашиваясь на угощение к соседям в Тригорское, Пушкин подписывался: «Ваш яблочный пирог».
Подражая кумиру Байрону во многом, в том числе и в стройности, Пушкин мог весь день ничего не есть, чтобы вечером, часов в 5-6, отобедать любимой картошкой.
«…Просыпаюсь в 7 часов, пью кофей… Что-то расписался, и уже написал пропасть. В 3 часа сажусь верхом, в 5 в ванну и потом обедаю картофелем да грешневой кашей. До 9 часов — читаю. Вот тебе мой день, и все на одно лицо…» Из письма А. С. Пушкина к жене (1833 г.)
Хотя и заграничные деликатесы поэт «понимал». Трюфли, roast-beafмакарони, лимбургский сыр, который Арина Родионовна выбрасывала из-за запаха, как только Пушкин уезжал — все они вошли в его веселый кулинарный путеводитель по нескольким провинциальным городам России.
Питие
«Многие тогда сами на себя наклепывали. Эта тогдашняя черта водилась и за Пушкиным: придет, бывало, в собрание, в общество, и расшатывается: «Что вы, Александр Сергеевич?» – «Да вот выпил 12 стаканов пуншу!» А все вздор, и одного не допил». Ф. Н. Глинка
«... На одном кутеже Пушкин побился, будто бы, об заклад, что выпьет бутылку рома и не потеряет сознания. Исполнив, однако, первую часть обязательства, он лишился чувств и движения и только, как заметили присутствующие, все сгибал и разгибал мизинец левой руки. Придя в себя, Пушкин стал доказывать, что все время помнил о закладе и что двигал мизинцем во свидетельство того, что не потерял сознания. По общему приговору, пари было им выиграно». Ю. Н. Щербачев
Правда, не все кутежи заканчивались мирно, иногда, после ведерка жженки и дуэль назначалась. Этот знаменитый напиток еще в Лицее неприятности юному Пушкину доставлял.
Влюбчивость
«Как поэт, он считал своим долгом быть влюбленным во всех хорошеньких женщин и молодых девушек, с которыми он встречался... » Писала М. Н. Волконская в «Записках».
«...С каждого вечера Пушкин собирал новые восторги и делался новым поклонником новых богинь своего сердца. Нередко мне случалось слышать: «Что за прелесть! Жить без нее не могу!», а на завтра подобную прелесть сменяли другие». В. П. Горчаков
Случались и курьезы: «В своих любовных похождениях Пушкин не стеснялся и одновременно ухаживал за несколькими барышнями и дамами. Однажды он назначает в одном загородном саду свидание молодой даме из тамошней аристократической семьи. Они сошлись на месте свидания. Вдруг соседние кусты раздвигаются, и оттуда выскакивает смуглая цыганка с растрепанными волосами, набрасывается на даму, сваливает ее наземь и давай колотить. Пушкин бросился разнимать их, но усилия оказались тщетными. Он выхватывает из виноградника жердь и начинает колотить цыганку. Она оставила свою жертву и бросилась было на Пушкина, но, опомнившись, отшатнулась и важною поступью ушла прочь. Благодаря посторонним людям, подоспевшим к этой истории, весть о ней быстро разнеслась по городу. Пушкин целые две недели после этого не показывался в городе и заперся дома. Дама сильно заболела, и ее увезли за границу».
Со слов кишиневских старожилов.
Материальное положение
«Пушкин, вышедши из Лицея, очутился в таком положении, в каком часто находятся молодые люди, возвращающиеся под родительский кров из богатых и роскошных учебных заведений; тут еще примешивалась мелочная скупость отца, которая только раздражала Пушкина. Иногда он довольно зло и оригинально издевался над нею. Однажды ему случилось кататься на лодке, в обществе, в котором находился и Сергей Львович. Погода стояла тихая, а вода была так прозрачна, что виднелось самое дно. Пушкин вынул несколько золотых монет, и одну за другою стал бросать в воду, любуясь падением и отражением их в чистой влаге». П. И. Бартенев со слов В. П. Горчакова
Сам Пушкин писал своему брату Льву Сергеевичу 25 августа 1823 г. из Одессы: «Изъясни отцу моему, что я без его денег жить не могу. Жить пером мне невозможно при нынешней цензуре; ремеслу же столярному я не обучался; в учителя не могу идти. Всё и все меня обманывают, – на кого же, кажется, надеяться, если не на ближних и родных?»
«Что, может быть, неизвестно будет потомству, это то, что Пушкин с самой юности до самого гроба находился вечно в неприятном или стесненном положении, которое убило бы все мысли в человеке с менее твердым характером...»
Н. М. Смирнов
Внешность
«Физическая организация молодого Пушкина, крепкая, мускулистая и гибкая, была чрезвычайно развита гимнастическими упражнениями. Он славился, как неутомимый ходок пешком, страстный охотник до купанья, до езды верхом и отлично дрался на эспадронах, считаясь чуть ли не первым учеником известного фехтовального учителя Вальвиля». П. В. Анненков
«Пушкин был собою дурен, но лицо его было выразительно и одушевленно: ростом он был мал (в нем было с небольшим 5 вершков); но тонок и сложен необыкновенно крепко и соразмерно. Женщинам Пушкин нравился; он был с ними необыкновенно увлекателен и внушил не одну страсть на веку своем...» Л. С. Пушкин
Самообразование
«Друзья Пушкина единогласно свидетельствуют, что, за исключением двух первых годов его жизни в свете, никто так не трудился над дальнейшим своим образованием, как Пушкин. Он сам, несколько позднее, с упреком говорил о современных ему литераторах: "Мало у нас писателей, которые бы учились; большая часть только разучиваются"». П. В. Анненков
«С 1831 года Пушкин избрал для себя великий труд, который требовал долговременного изучения предмета, множества предварительных занятий и гениального исполнения. Он приступил к сочинению истории Петра Великого. <...> Преимущественно занимали его исторические изыскания. Он каждое утро отправлялся в какой-нибудь архив, выигрывая прогулку возвращением оттуда к позднему своему обеду. Даже летом, с дачи, он ходил пешком для продолжения своих занятий». П. Л. Плетнев
Переосмысление прошлой жизни и рождение для новой
В. И. Даль вспоминал: «По пути в Берды Пушкин рассказывал мне, чем он занят теперь, что еще намерен и надеется сделать».
«О, вы увидите: я еще много сделаю! Ведь даром что товарищи мои все поседели да оплешивели, а я только что перебесился; вы не знали меня в молодости, каков я был; я не так жил, как жить бы должно; бурный небосклон позади меня, как оглянусь я...»
«Слышав много о Пушкине, я никогда и нигде не слыхал, как он думает о себе и о молодости своей, оправдывает ли себя во всем, доволен ли собою или нет; а теперь услышал я это от него самого, видел перед собою не только поэта, но и человека. Перелом в жизни нашей, когда мы, проспав несколько лет детьми в личинке, сбрасываем с себя кожуру и выходим на свет вновь родившимся, полным творением, делаемся из детей людьми, — перелом этот не всегда обходится без насилий и не всякому становится дешево. В человеке будничном перемена не велика; чем более необыкновенного готовится в юноше, чем он более из ряду вон, тем сильнее порывы закованной в железные путы души».
Заключение
Вот так, благодаря сохранившимся записям современников, мы можем продолжать знакомство с Пушкиным и после школы — факультативно. Узнавать не только поэта, но и человека с новых и новых сторон. Во взрослом возрасте, когда ты Пушкину ровесник (и старше), все видится под другим углом — многое понимаешь гораздо лучше, благодаря опыту своих лет.
Кстати, сам Александр Сергеевич придавал большое значение хранению памяти. Дарил друзьям альбомы, призывал вести дневники. Александру Осиповну Смирнову-Россет считал хорошей рассказчицей и говорил, что они будут читать ее записи вместе, когда состарятся.
Сегодня именно Пушкин объяснял бы вам, что данные из компьютера нужно архивировать. Подарил бы вам флешку, а не альбом! Научил бы скидывать на нее файлы с телефона, чтобы не пропали, если вдруг тот «заглючит» или выйдет из строя. И, написав несколько «прикольных» строчек, отправил бы в ваше облако. У вас же имеется облачное хранилище? Нет? Так вот Пушкин бы это быстро наладил!
Все осталось по-прежнему, как и двести лет назад, лишь носители информации поменялись. В XIX веке — альбомы и дневники, у нас — социальные сети с флешками и облаками. Но мы одинаково стремимся сохранить свои мысли, впечатления, шутки и фотографии, которые так интересно расскажут о нашей прожитой жизни.