Художественное произведение о нелегких революционных временах, о трагедии империи и трагедии человеческой. История о тяжести груза прошлого и принятии несправедливости настоящего.
Часть первая.
Тихо. На улице воет вьюга и сильные порывы ветра заметают снегом полуподвальное окошко, где всю ночь горит свет. Вчера Петроград праздновал Новый 1918 год, а теперь он как и прежде бездушный и промозглый.
У окна, в каморке кухарки Крынициной стоит женщина, годов 30. Сцепив тонкие бледные пальчики замком, она глядит на мелькающие то тут, то там хромовые сапоги, старые, ни единожды заплатанные валенки и вульгарные женские туфельки. Все они куда – то спешат, бегут по мостовой в неизвестном направлении и даже не подозревают, как пристально за ними наблюдают уставшие, измученные голубые глаза с покрасневшими от недосыпа веками.
Женщина стоит, не шевелясь – ее хрупкий, тонкий стан подчеркивает уже вышедшее из моды черное цельнокроенное платье с высоким кружевным воротником, темные волосы собраны в строгом элегантном шиньоне.
Лицо женщины выражает крайнюю напряженность и строгость: бледные тонкие губы плотно сжаты, взгляд устремлен вперед, а щеки постепенно покрываются пунцовыми пятнами.
Прошу знакомиться, графиня Мария Григорьевна Галатова – Финкельштейн, если быть точным, 29 лет от роду. Её супруг , полковник Финкельштейн был убит в прошлом году большевиками – Юлиана Александровича застрелили в собственном кабинете, через час после того, как тот помог сбежать своей супруге и дочерям.
В прошлом графини Финкельштейн, ныне безымянные, преданные своим же народом, они скрывались в подвальчике у сердобольной кухарки Марты. Ни документов, ни денег – ничего у них не было… Только Мария Григорьевна прятала у сердца завернутый в тряпичку орден Андрея Первозванного, коим награжден был когда-то ее прадед.
В углу, на старом сундуке, поджав ноги сидит Настя – дочь Марии Григорьевны. Позавчера девочке исполнилось 11, и чтобы порадовать именинницу Марта принесла с работы две сушеные рыбины, завернутые в газету. Настя вежливо приняла подарок ,но есть не стала. Она была удивительно похожа на своего покойного отца : грустные круглые глаза с короткими прямыми ресничками, нос уточкой и большой упрямый рот.
- И чего только не напишут, лободырные…- иронично отметила Марианна, падчерица Галатовой, внимательно изучая кусок газеты, в которую была завернута рыба – А ведь называется-то Правда…
Выбросите эту дрянь на помойку, и прекратите выражаться, Марианна Юлиановна – не глядя на девушку, сурово бросила Мария Григорьевна.
С дочерью мужа у женщины отношения не заладились с самого начала – та была отправлена на воспитание к бабке в Оренбург и вернулась лишь по достижении полных 15 лет. Своенравная и бесцеремонная, Марианна презирала всякое низшее сословие и применяла в их отношении исключительно отборные ругательства. Девушка была некрасива – тяжелый мужской подбородок, мелкие раскосые глаза, низкий лоб и нелепый вздернутый нос. Однако ж ещё более неприятной Марианну являл ее прескверный характер.
Должно сказать, что и Мария Григорьевна была отнюдь не ангелом, но помимо истеричной натуры и жесткости. Падчерица отличалась презрением ко всем и каждому.
-Не изволите изучить, маменька ? – нарочно сунув пропахшую рыбами газету под нос мачехе, съехидничала Марианна.
-Ваше хамство ничуть не возносит вас над остальными людьми, милая, так что бросьте эту гадость сейчас же в огонь – невозмутимо оборвала девушку Галатова и начала прислушиваться к шуму чьих – то шагов.
Дверь в каморку отворилась, и на пороге показалась неопрятного вида женщина в засаленном ватнике. Она грузно ухнула на сундук рядом с испуганной Настенькой и пытаясь отдышаться, заголосила :
-Закрывай, детонька, живее двери, солдаты бегуть…
-Какие солдаты ?
- Да леший их разберет, какие они солдаты. Кажись, красные…
Петроградская сторона на удивление до сих пор была подчинена сомнительного рода личностям, выходцам из грязных криминальных кварталов и прочему отродью; находиться на улице в поздний час было крайне опасно. Кражи, да и смертоубийства стали совсем уж привычным делом для жителей. Разная власть стояла у руля, но ни одна из них не могла установить здесь достойный порядок; приходили казаки, эсеры, меньшевики и прочий « бестолковый сброд», как называла их Мария Григорьевна, но это лишь увеличивало мародерство и разного рода бесчинства.
Очередная смена власти, как и всегда, не сулила ничего хорошего.
За окном слышался топот и ругательства, кто – то хлопал дверьми в парадной.
Находившиеся в каморке насторожились и принялись внимательно слушать, что же происходит снаружи.
-Марианна, живо к Насте ! – скомандовала Мария Григорьевна и в тот же миг хлипкая деревянная дверь, держащаяся на одном честном слове, была снята с петель.
Комнату заполнил холодный воздух, перемешанный с горьким запахом дурного табака.
-Ой ,батюшки ,что же вы делаете, ироды ! – схватилась за сердце Марта, увидев перед собой с дюжину раскрасневшихся, ухмыляющихся рож. Вперед своих товарищей вышел низкорослый солдат, в атласных графских панталонах ,напяленных поверх шаровар. Видимо недавно большевики вновь «национализировали» имущество каких – то богатых петербургских господ.
-Ба, да тут у нас малинник, товарищи красноармейцы ! – мужичонка горделиво выпятил вперед грудь и принялся словно франт крутить толстым пальцем свои серо-рыжие усы.
Мария Григорьевна загородила собой девочек и напуганную до смерти кухарку, однако понимая, что сладить с толпой деревенских мужиков она не в силах. Женщина смерила заносчивого нахала презрительным взглядом и осторожно кашлянула в белоснежный кружевной платочек: «Прошу Вас более не являться перед дамами в подобном виде. Потрудитесь прикрыть чем-нибудь Ваше нижнее белье.»
Солдаты загоготали и кто-то хлопнул незадачливого пижона по затылку:
«Говорили тебе, Гнат, что это заместо кальсонов надевается…»
Солдат состроил недовольную мину и демонстративно запахнул драную шинельку.
«Не составите ли вы нам компанию, барышни? Исключительно нежное обращение…» - другой схватил Галатову за талию.
- Мама ! – рванулась вперед Настя ,но была крепко схвачена сильными руками Марты.
«Ничего не станется с твоей мамкой, детка.»- ухмыльнулся обиженный прежде усач. – « Мы народ не злой ,поиграемся да не обидим…»
-Что ты себе позволяешь, холопская ты морда – выругалась оскорбленная Мария Григорьевна и дала мужику хлесткую пощечину, заставившую его отпустить графиню.
- Ведите себя достойно, если смели назвать себя солдатами!- Галатова расправила плечи и повысила голос. – Велите сейчас же явиться вашему…атаману.
Толпа обезумевших от животных своих инстинктов вояк вдруг покорно расступилась, вытянувшись тут же во фрунт. Перед пришедшей в ярость Марией Григорьевной показался мужчина в добротной серой шинели и каракулевой папахе.
Продолжение следует...
Часть вторая https://zen.yandex.ru/media/bookto/krah-imperii-chast-vtoraia-62a38b4dcbfb632743d81480