«Должна ли Украина победить?», - спросили даму-министра обороны Германии, а она тыр-пыр, мямлит. Другая дама, министр иностранных дел Бербок, коей мямлить совсем никак, выразилась резиново: «Нельзя, чтоб победила Россия». Гуру геополитики Генри Киссинджер в Давосе заявил: «Если задача скорее закончить войну, то Украина должна принять, что восточные области и Крым отойдут к России». Зеленский ответил: «Это уже проходили в Мюнхене в 1938…» Что он считает, мало кого волнует, он тут особо не decision-maker. Вопрос именно в том, действительно ли Запад хочет закончить войну ASAP?
Умники-интеллектуалы мусолят вопрос, что, конечно, Украина должна победить, однако ж, не понятно, что считать победой? Она вернет Мариуполь с Херсоном? Или еще и Донецк-Луганск, а в придачу и Крым? И не грозит ли по дороге «спецоперация» Молдавии или Балтике? И слать ли на Украину тяжелое вооружение ради победы, есть тут привкус бесконечности…?
С экономикой тоже не однозначно. Санкции – надо по газам или притормозить? Байден хочет по газам, чтоб у режима быстрее кончились деньги на войну. Типичная американская глупость!
Война стоит дешево, рубли печатать и пушечное мясо ползуче мобилизовать, и все дела. Рубль воспрял, картошки и хлеба на всех хватит, даже если с маслом. Взвешенный канцлер Шольц хочет притормозить. Это США могут себе позволить кувалдой, их связи с РФ мизерны, а у Европы зависимость сырьевая, продовольственная, да и с удобрениями реально shit-дефицит, все такое и пирожки…
Канцлер не может заморозить своих граждан, обрушить нефтехимию страны, остановив BASF, где 200 тыс. занятых, и не может взять из воздуха новые нефтехранилища, трубопроводы и танкеры. Он и говорит журналу «Шпигель»: «Если бы русский decision-maker был чувствителен к экономическим аргументам, он не пустился бы в эту аферу in the first place». Канцлер, как любой маститый политик, чуток лукавит: это пока, на коротком разбеге можно плевать на санкции. Длинный же только начинается.
Падение ВВП в России к концу года на 12-14%, а в следующем году еще минимум на пол-столько – это очень больно. «Параллельный импорт», челноки, дефицит даже не ноу-хау, чипов и лекарств, но и самых обыденных вещей, типа писчей бумаги, радиаторов, смесителей, все такое и снова пирожки. Трудно об этом писать, кошмарное падение жизненного уровня людей, за которых болит сердце. Они спросят себя, а почему, собственно? Потому что кругом враги, но мы все как один за честь Отечества?, - такого ответа будет уже не хватать. На баррикады не пойдут, но рейтинг и градус всеохватной любви поползет вниз. А затевалось-то все ради любви! Вождь думал войти в историю великим воссоздателем Империи, а оно вона как выходит.
Не может Европа сказать, что такое победа. Войну хочется кончить, но сдавать Украину нельзя, к тому же и мерзнуть совсем неохота. Зло надо наказать, но опять же мерзнуть неохота. Объявить Зеленского человеком года, да хоть столетия, и сине-желтых флагов понавешать, это запросто, а прямо сказать, какого исхода надо последовательно добиваться, - это проблематиш. Министры мямлят, умники гадают.
Не стоит гадать, что значит победа Украины. Циничная правда в том, что не об Украине речь. Не будет покоя ни ей, ни Молдавии с Балтикой, у европейцев не уйдет страх ядерного удара, пока в Кремле сидит тот, кто сидит. Байден хочет такой победы ASAP. Европа к тому же еще хочет не замерзнуть по дороге, она будет мямлить, дозированно и поэтапно завинчивать санкции и тянуть войну до обнуления режима. Это жестокое целеполагание, - смерти, жертвы, страдания и украинцев, и россиян, - но вопрос будет решаться, думаю, именно так. Остальное приложится. После победы будет время годами решать, куда ляжет Крым-Донбасс, как сильно любить Украину и принимать ли ее на-ура в ЕС, брать ли газ у России или обложить ее контрибуциями, опять все такое и пирожки...
На это умники возражают, что на смену хорьку придет немногим лучший. Скорее всего, так. Но придет и очередная оттепель, как было в 50-х и в 90-х. И за десять-двадцать лет оттепели, в России многое будет возможно изменить. Буржуазной демократией ей не быть, но страной умеренно авторитарной, прилично ведущей себя в мировом сообществе, она вполне может стать. Если, конечно, Запад снова все не просрёт, как он это блистательно сделал в девяностые.