Об актуальных проблемах великого и могучего в День русского языка мы поговорили с заведующим кафедрой современного русского языка и общего языкознания Института филологии и журналистики ННГУ им. Н.И. Лобачевского, профессором Ларисой Рацибурской.
Лариса Викторовна, на ваш взгляд, какая сейчас главная проблема современного русского языка и что можно с ней сделать?
У нас есть очень хороший закон «О государственном языке Российской Федерации», где государственным языком признан русский язык. Закон вышел в 2005 году. До сих пор это тот документ, которым мы все руководствуемся.
Работа над законом шла достаточно тяжело. Одним из разработчиков этого закона был наш коллега, профессор нашего университета Николай Анатольевич Бенедиктов. И он тоже рассказывал нам о ситуации с этим законом. Тогда были две основные проблемы, которые вызывали наибольшие споры. Первая проблема — заимствованные слова. Вторая проблема — сниженная лексика, просторечие, жаргонизмы, то есть лексика, находящаяся за пределами литературного языка. Эти проблемы остаются актуальными и сейчас. Это по-прежнему болевые точки нашего времени.
Заимствования. Достаточно выйти на улицу и посмотреть вывески, как вы сразу поймете, в чем тут дело. До сих пор я слышу и на конференциях, и в различных интервью, и в выступлениях ученых нашей страны, мягко говоря, неодобрительные высказывания об избыточном увлечении граждан, бизнесменов прежде всего, такими вывесками на латинице с использованием иноязычных слов. Иногда это бывает интересно в рамках языковой игры, но когда это носит избыточный характер, то не способствует поддержке статуса нашего русского языка как языка государственного, как языка, который мы должны чтить, уважать, знать, правильно им владеть и пользоваться.
Вторая проблема — вульгаризация. Это огрубление нашей речи, о котором писали еще в 90-ые годы и били в набат ученые и общественные деятели. И эта проблема никуда не ушла. Дело в том, что социальные диалекты, жаргоны — это все-таки вещь неизбежная как проявление нашей речевой практики. Запретить жаргоны мы не можем. Это функционирование языка в разных социальных группах. Вопрос — как использовать жаргонную лексику. Если делать это в СМИ совершенно немотивированно, эпатажно, не по существу, то это, конечно, плохо. И у граждан создается впечатление о допустимости такой речи. Они не понимают, где можно использовать жаргонные слова, а где нельзя.
Допускается использование жаргона в разговорной речи, в сфере неофициального, непринужденного, бытового общения, но ни в коем случае не в речи публичной. В медийной речи использование жаргонизмов, если и возможно, то очень дозированно, к месту. Там, например, где дается речевая характеристика персонажа или передается колорит определенной среды.
Запретить мы не можем, мы можем только как-то регулировать употребление языковых средств. То есть четко ограничить — где можно, где нельзя.
Очень больно ранит, когда я слышу бесконечный мат. Причем мат в устах студентов, молодых девушек, парней, которые идут рядом, общаются. То, что раньше было только у людей низкой культуры, низкого социального статуса, сейчас мы слышим, казалось бы, в образованной среде. В среде людей, которые должны нести культуру другим людям.
На ваш взгляд, долго ли просуществует нынешний молодежный сленг или он исчезнет, как только молодежь повзрослеет?
Это происходит по-разному. Помните недавно было популярно слово «легко». Такая реплика согласия. «Пойдем в кино? Легко». Это даже просочилось в фильмы. Причем в фильмы о 60-х годах, когда этого слова и не было. Где сейчас это слово? Нет. Значит, нет потребности в этом слове. А вот, например, слово «тачка», которое появилось в начале 80-х годов. Впервые я услышала его от московских молодых людей, таких продвинутых. Кстати, слова «продвинутый» тогда не было. А слово «тачка» используется до сих пор.
Некоторые очень известные люди сейчас считают, что мы теряем язык. Согласны ли вы с этим утверждением?
Нет, я не согласна. Язык изменяется, это же не мертвая схема. Что-то ненужное уйдет, что-то останется. Какие-то жаргонизмы войдут в литературный язык. Собственно, раньше он так и пополнялся. То же самое и заимствования. Ненужные уйдут. Слово «ваучер», например, в значении «приватизационный чек», которое использовалось и было актуально в 90-ые годы, сейчас никто и не вспомнит. «Ваучер» сейчас мы связываем с гостиничным бизнесом, с туризмом, а упомянутое значение уже архаизировалось.
Нужно говорить не о спасении языка, а о повышении нашего уровня речевой культуры. А речевая культура — это то, как мы пользуемся языком, как мы используем языковые ресурсы в своей речевой практике. Вот эта проблема, действительно, стоит очень остро.