Однажды я испытала дивное по силе эмоций погружение в русский рок, бессмысленный и беспощадный. В августе 90-го года не стало легендарного Виктора Цоя, а в Харькове мгновенно появился стихийный памятник погибшему кумиру - знаменитые "трубы". Это в буквальном смысле были обычные водопроводные трубы, аккуратной горкой сложенные на площади Дзержинского и терпеливо дожидавшиеся, когда их пустят в ход. Ширина труб была очень большой, не меньше полуметра в диаметре. После смерти Цоя народ начал их потихоньку разрисовывать надписями, ставить фотографии, свечи, приносить цветы, пить пиво и петь под гитару песни "Кино".
Тусовка возле народного памятника была круглосуточной. Только под утро безутешные фанаты, суровые рокеры и просто сочувствующие зеваки расходились, чтобы потом, где-то после полудня, еще раз встретится на "трубах" и начать всё сначала.
В один из таких дней меня какой-то неведомой силой тоже занесло на "трубы". Постояла, посмотрела, негромко попела с кем-то "Группу крови", и уже собралась ретироваться к себе на Холодную гору, как вдруг меня окликнули. Небольшая компания ребят, все в чёрном, с гитарой и пивом. Узнала несколько знакомых лиц бывших одноклассников.
- Людка, ты тоже здесь? Молодец, что пришла!
- Да, пацаны, Цой жив! Я с вами!
Покурили, помолчали, в десятый раз спели хором "Группу крови". Неожиданно подбежали две девчонки, глаза горят, руками машут:
- Ребята! Скорее! Там алисоманы наших парней бьют!
Тусовка встрепенулась, тревожно заметалась, толпой ринулись вглубь парка Шевченко. Я честно хотела под шумок слинять, но меня схватили за рукав:
- Людка, ты же с нами? Пацаны говорят, ты боксом занимаешься! Ай-да ребят выручать!
Прибежавшие девчонки с сомнением посмотрели в мою сторону, но одноклассники уже взахлёб рассказывали мою биографию последнего года жизни, где я, такая вся крутая, серьёзно занимаюсь тайским боксом, и сейчас, как не фиг делать, одной левой раскидаю всех врагов как котят.
Моё офигевшее состояние от явного преувеличения боевых заслуг было принято за молчаливое согласие, и мы ринулись спасать пацанов.
Я бежала в толпе и лихорадочно прокручивала в голове ситуацию. "Занималась тайским боксом" было очень и очень громко сказано. Я действительно два раза в неделю ходила на тренировки, но за полгода занятий продвинулась в изучении техники боя примерно на нисколько. До уровня "навалять всем люлей" было так же далеко, как до самого Таиланда пешком. Но отступать было некуда и я решила, что буду страшна своей импровизацией.
В глубине парка показалась кучка людей. Не особо было похоже, что это кровавая фанатская бойня стенка на стенку, да меня это уже не сильно волновало. С ходу влетев в самую середину и сделав максимально свирепое лицо, я что есть мочи заорала:
- Убью, суки! Порву всех на хрен! За Витю, за пацанов, убьюююю...!
Воцарилась гробовая тишина.
"Это хорошая заявка на успех, надо закрепить эффект!" - пронеслось в моей голове и, приняв боевую стойку, я так же зычно проорала:
- Кто на меня, гады! Убьююю....!
"Дура какая-то." - подумали фанаты Алисы.
"Бессмертная!" - подумали фанаты Цоя.
Спорить с бешеной бабой никому не хотелось и драка закончилась даже не начавшись.
Алисоманы оказались вполне нормальными ребятами, пожали всем руки, со всеми пообнимались, побратались и ушли по своим делам. "Избитые" пацаны оказались двумя здоровыми бугаями, откровенно пышущие здоровьем. Мы снова пообнимались, все вместе в очередной раз спели "Группу крови", а потом до глубокой ночи пили пиво, вино и скандировали "Лучше группы нам не надо, чем “Кино” из Ленинграда!"
Такие дела.
