Альберто утомлённо с облегчением прикрывает воспалённые глаза, мёртвая прохлада немного притупляет жгучую боль на обожжённой до красна коже на руках. Потрёпанный хитон оборванными кусками свисает с талии, открывая безобразную метку раба. До слуха доносится гневная чёрная речь работорговца. Мужчина устало прижимается спиной к холодному камню в тщетной попытке слиться со старой стеной колодца.
Сверху доносятся топот копыт, нервное ржание лошадей, едкая басистая брань, оглушительные крики, тугие удары хлыста. Всё это сливается в один сплошной ничего незначащий гул. Мужчина отстраняется от шума, живот неприятно царапает берестяной лист, бережно спрятанный за пояс. Альберто резко выхватит его, безнадёжное оцепление спадает, пальцы цепко впиваются в убогий обрывок коры в порыве разодрать, мышцы на руках сокращаются и мужчина остервенело впивается взглядом.
Альберто до судороги сжимает пальцами края, но почему-то не может уничтожить.
Он до кровавой пелены в глазах ненавидит себя в эту минуту. Альберто делает прерывистый вздох, с силой выталкивая напряжение из тела. И то расслабляется, но он не выпускает шершавый кусок его из ослабевших пальцев.
Мужчина с трудом поднимает отяжелевшую голову вверх, не зная что хочет увидеть. Но чистый голубой круг успокаивает. Камень очень быстро забирает последнее тепло, и Альберто чувствует как немеют руки и ноги, как дрожь настырно пробегает по телу. Мужчина продолжает жадно вглядываться в глубокую синь, и не двигается. Возможно, это конец.
В воздухе что-то блестит, и с глухим тяжёлым стуком падает на дно. Этот звук резко отдаётся в ушах, и Альберто вдруг понимает что может вдыхать спёртый пыльный воздух, вновь слышать уличный гвалт, а боль яростно нападает, рвёт, и мужчина отчётливо слышит её гневное рычание. Это всё обрушивается как огромная волна, и он не убегает, расставив руки в стороны, счастливо наблюдает, как та покрывает его под собой.
Он с трудом сгинет корпус, опирается на правую руку и подползает, чтобы увидеть золотую монету со львиным гербом. Удивлённый вздох замирает на искусанных губах.
Этого просто не может быть!