Вернется ли Китай к быстрому росту после негативного шока своей политики «нулевого ковида»? Мнение экспертов опрашивал Project Syndicate. Это важно не только для его фирм и потребителей, но и для всего мира.
Политика «нулевого ковида» позволяет местным властям усиливать или ослаблять ограничения в зависимости от динамики заболеваемости, блокируя жилые кварталы или даже отдельные здания. Иногда в локдаун попадают целые города и даже провинции. Индекс транспортной мобильности, построенный экономистами ФРБ Нью-Йорка и фиксирующий активность трафика между 120 крупными городами Китая, показывает, что влияние ограничений 2022 г. было самым сильным за все время с начала пандемии в 2020 г.; а индексы экономической активности свидетельствуют о ее новом снижении в строительстве, услугах, производстве. Из-за ограничений траектория экономического роста Китая опустилась значительно ниже той, которая ведет к официальной цели на этот год в 5,5%, заключают экономисты ФРБ Нью-Йорка. Консенсус-прогноз Bloomberg составляет 4,5%; при этом средние темпы китайской экономики за 1991–2021 гг., по данным МВФ, составили 9,2% и лишь дважды за эти 30 лет опускались ниже 6% – до 5,95% в 2018 г. и в пандемическом 2020-м до 2,2%.
Ставка на «нулевой ковид» – далеко не главная проблема для экономики Китая, чья модель роста переориентирована на госсектор, единодушны эксперты, опрошенные Project Syndicate. Проблемы нарастали много лет – высокое бремя долга, нерациональное использование капитала, низкий уровень образования, снижение совокупной факторной производительности, перечисляет Джордж Магнус, научный сотрудник Китайского центра Оксфордского университета. Кроме того, глобальные связи, которые помогали Китаю процветать три десятилетия, теперь под пересмотром – как со стороны правительств стран и глобальных компаний, так и со стороны самого Китая – из-за вопросов национальной безопасности и геополитических рисков. Следующее чудо произойдет, если Китай сможет достичь роста в 3% в таких условиях, считает Магнус.
Сейчас правительство Китая сталкивается с дилеммами, некоторые из которых созданы им самим, отмечает Эсвар Прасад, профессор Корнеллского университета: как снизить долю заемных средств, сохранив экономический рост; как сократить энергоемкое производство, пока экономика опирается на тяжелую промышленность; как совместить рыночную финансовую дисциплину с усилением госконтроля; как поощрять инновации, сокращая размеры частных предприятий.
Феноменальный рост экономики Китая в 1990-х и 2000-х был не чудом, а результатом намеренной экономической децентрализации, указывает Нэнси Цянь, профессор Школы менеджмента Kellogg и основатель China Econ Lab: чудеса случайны и неповторимы, тогда как экономическая политика – результат усилий и может быть улучшена. Политика «нулевого ковида» рано или поздно завершится, а вот дальше у Китая есть два пути, полагает Цянь: интерпретировать вызовы COVID-19 и российско-украинского конфликта как необходимость возрождения реформ с упором на экономическое благополучие граждан – или же как причину вернуться к дореформенной мантре о приоритете идеологии над благосостоянием. Первый путь сделает экономику Китая еще сильнее, второй ведет в стагнацию.
Но важно иметь в виду, что экономический рост является лишь одним из источников легитимности Коммунистической партии Китая, наряду с социальной стабильностью и национализмом, добавляет Анджела Хуюэ Чжан, директор Центра китайского права Гонконгского университета. Это объясняет попытки правительства соблюсти баланс между стремлением достичь целевого роста в 5,5% в этом году и реализацией стратегии «нулевого ковида», которая важна для социальной стабильности и национальной гордости, отмечает она.