— Катюша, крокодильчик ты наш страшненький. Тьфу на тебя! Ни кожи, ни рожи, — ласково приговаривает бабушка и гладит меня по голове.
Мне пять. Я слышу это и вздрагиваю всем телом. Это правда?! С ужасом ищу ответ в глазах бабушки — а там... Там нет злости или желания обидеть. Только любовь. Что ж, она не соврала. Не сказала это от злости или в сердцах. Факт: я уродина. А значит все зря.
Медленно тяну с волос заколку с божьей коровкой и зажимаю во вспотевшей вдруг ладошке. Красоту одолжила Галя из сада, но разве уродам можно носить украшения? Стыдно даже спрятать божью коровку в сумочку с кружевом. И ее долой. Главное теперь — не привлекать внимания. И зачем только нацепила это розовое платье из нежного гипюра? А мама еще как назло сделала мне стрижку каре, и шее теперь так холодно, голо и уязвимо. И за волосами не спрятаться. Сжимаюсь.
Бабушка не знает, что творится у меня внутри. Она раскидывает руки для объятий и укутывает внучку сладкими духами. Выдыхаю. На лице ни слезинки, только стыдно за то, что незаслуженно расфуфырилась. Бабушка не говорила, что крокодилам нельзя наряжаться. Это я уже сама догадалась.
— А у нас в саду вчера была викторина. Спрашивали, какое самое большое млекопитающее в мире. Я сказала, что кит. Еще просили назвать самое быстрое и высокое. Так я самая первая руку поднимала! Легкотня! – делюсь с отчаянной гордостью.
Но бабушка хмурится:
— Я — последняя буква алфавита. Поскромнее быть нужно.
Сглатываю и краснею. И тут неудача. Молча обнимаю бабушку и целую минуту ни о чем не думаю. Потом она замечает, что я раскисла и упрашивает съесть пирожок. Нехотя поддаюсь и заедаю горе. Чем ближе к начинке, тем веселее становится. Запиваю последний кусочек и спешу на утренник. Робко мяться в углу и мямлить свою роль.
– Ну, а как вы видите эту ситуацию сейчас? Какие чувства возникают? — спрашивает меня психолог Владимир.
Я внимательно разглядываю в потолок, сдерживая слезы. Потом выплевываю:
– Обидно. Несправедливо. Как можно так говорить маленькому человеку? Вот она сказала, не подумав, а у меня эти фразы как раскаленным железом на сердце отпечатались на всю жизнь. Может, из-за этого у меня и нет отношений! Не могу с кем-то нормальным познакомиться. И на работе была бы успешнее, если бы «якала» в нужный момент...
Возвращаюсь туда, в прошлое, и смотрю на свою внутреннюю малышку. Бледненькая, с вечными синячками под глазами, острым носиком, который и сейчас никуда не делся – да, не кукла. К тому же, девочка и так волнуется перед утренником. Нервно чешет руки, ежится, переступает с ноги на ногу. К чему ее добивать правдой? Она же большая, а я маленькая. Мне тогда скажи, что я фея – поверю. Чем ближе взрослый – тем крепче вера. Представляю, как я нынешняя подхожу к себе маленькой и крепко-крепко обнимаю. Шепчу крошке, что она самый красивый ребенок в мире. Она рыдает. Плачу и я.
– Может быть, она хотела как лучше. Хотела вас подготовить к разочарованиям в жизни. Не хотела строить иллюзии. Просто не знала как любить по-другому. И опиралась на свой опыт. Что вы знаете о детстве своей бабушки? – будто издалека звучит Владимир.
Сразу воспоминания:
– Я маленькая как-то раз воротилась в сени. Темно. Вдруг – ушат ледяной воды мне на голову из ниоткуда. Отец – большой шутник был, – хохочет бабушка, вспоминая своего папу.
Ее мать умерла молодой и оставила шестерых детей. Отец, и вправду, юморист еще тот, сперва всех от мала до велика привлек к хозяйству, а когда новую жену нашел – всех как котят по знакомым роздал... Мда, несладко бабуле пришлось. Но мне-то все равно обидно. Решаю позвонить и высказаться бабушке.
– Ты зачем тогда так сплеча рубанула, что я крокодильчик? Нельзя было помягче как-то?
–Так я же чтоб не сглазить, Катенька! Такая краса у нас с пеленок, ну принцесса! Дробненькая, ладненькая, на зависть невеста. Не дай Бог, тьфу тьфу через левое плечо. А вот я в детстве страшная была, отец усы углем рисовал мне и смеялся, что на мужика похожа.
Так значит… Нет, ну надо же! Слезы сами собой наводняют глаза. Ладно, я теперь взрослая, сама мать, могу и ее девочку пожалеть. Голос дрожит:
– Бабушка, а мне кажется, я вся в тебя. А ты такая красивая! Самая!
Она всхлипнула и бросила трубку.
