Найти в Дзене
Стихерочки

Свобода

Во всю гремела перестройка, Я был так молод в те года. И мне казалось, что плешивый Нам даст свободу навсегда. Свободу выбора и слова. И критику партийных дел, Что для людей советских ново. Прожектор этот не тускнел.  Я помню, пели вместе с Цоем, Как все хотим мы перемен. И помню меченый с ковбоем, Надежду дали нам взамен. Но перестройка прогремела,  А с ней и умерла страна. В которой мы так мирно жили, Хоть и сражались иногда. Пришла пора свободы рынка, Его невидимой руки. Которая, как в глаз песчинка, Залезет в наши кошельки. Я помню девяносто третий; «Да, да, нет, да», советов дом. Волну немыслимых трагедий. Казалось, будто всё дурдом.  Свободой веяло повсюду;  Бандиты, шлюхи, наркота. Простому только плохо люду, Его свобода - нищета. Но выжил я в такое время, Не знаю даже, как сумел. Снимая с плеч такое бремя, Дед в Новый год ушёл от дел. И вот уже его преемник, Во всю вещает нам о том,  Что точно в этот понедельник, Свободы принесёт вагон… Прошло почти уж сорок лет, С мо

Во всю гремела перестройка,

Я был так молод в те года.

И мне казалось, что плешивый

Нам даст свободу навсегда.

Свободу выбора и слова.

И критику партийных дел,

Что для людей советских ново.

Прожектор этот не тускнел. 

Я помню, пели вместе с Цоем,

Как все хотим мы перемен.

И помню меченый с ковбоем,

Надежду дали нам взамен.

Но перестройка прогремела, 

А с ней и умерла страна.

В которой мы так мирно жили,

Хоть и сражались иногда.

Пришла пора свободы рынка,

Его невидимой руки.

Которая, как в глаз песчинка,

Залезет в наши кошельки.

Я помню девяносто третий;

«Да, да, нет, да», советов дом.

Волну немыслимых трагедий.

Казалось, будто всё дурдом. 

Свободой веяло повсюду; 

Бандиты, шлюхи, наркота.

Простому только плохо люду,

Его свобода - нищета.

Но выжил я в такое время,

Не знаю даже, как сумел.

Снимая с плеч такое бремя,

Дед в Новый год ушёл от дел.

И вот уже его преемник,

Во всю вещает нам о том, 

Что точно в этот понедельник,

Свободы принесёт вагон…

Прошло почти уж сорок лет,

С момента перестройки той.

Попрежнему свободы нет,

И понял я, что был слепой. 

Я слепо верил этим людям, 

Что якобы несут добро.

На деле - они были Брутом,

Воткнув заточку под ребро.

Я понял, что была свобода,

Но я её не замечал.

Лишь после гибели «народа»,

С тоской я глупость осознал.