«…Мир во зле лежит» (1 Ин. 5:19), – читаем в Послании апостола Иоанна. При всей очевидности данного утверждения для многих оно остаётся непонятным. Некоторые воспринимают окружающий их мир как всецелое зло и все силы полагают на то, чтобы их образ жизни не походил на жизнь обычных людей. Одежда, привычки, убеждения, лексикон... Всё в таком человеке даже не говорит, а кричит: «Я православный, я вам не все»! При этом мира он боится и даже к естественным вещам относится настороженно. Самым что ни на есть классическим примером такого отношения к миру стали печально известные пензенские закопанцы. Благо этот пример, несмотря на всю хрестоматийность, остаётся единичным. Впрочем, это легко объяснимо. Сложно отгородиться от окружающего мира и не подпасть под искушение тщеславия. Общеизвестное «несьм якоже прочии человецы» (Лк. 18:11) – самый распространённый и самый действенный побудительный мотив, не позволяющий боящимся мира сбежать от этого самого мира в леса.
Кроме того, не о мире ли как Божием творении сказано, что Бог так возлюбил его, «что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16).
Итак, мир, лежащий во зле, и творение Божие в своей полноте не одно и то же.
Логичным было бы предположить, что в таком случае апостол говорит исключительно о человеческом сообществе, которое находится в падшем состоянии и продолжает жить грехом, несмотря даже на Крест Христов. Однако и такое утверждение нуждается в определённом уточнении, ведь и Церковь Христова, представленная в Новом Завете как общность спасающихся, тоже находится в мире и несёт свою миссию среди людей. Ограничить мир, лежащий во зле, как всех, находящихся за границами Церкви, тоже едва ли возможно. Ибо Церковь объединяет кающихся грешников и её мистические границы далеко не фиксированы. Всякий согрешавший верный оказывается за их пределами с момента совершения греха и до момента покаяния. Иначе не просил бы каждый священник в молитвах перед исповедью «соединить Церкви» кающихся, заметьте: верных, церковных и регулярно участвующих в Таинствах.
Думается, правильнее всего будет определить мир, лежащий во зле, как сообщество тех, кто причастен к одной определённой идеологии. Идеологии выгоды. Идеологии приоритета собственных интересов. Идеологии неподсудности греха, особенно если последний удобен, приятен и опять-таки выгоден. Эта идеология давно не оправдывает грех. Она даже не заявляет его нормальность. Однако утверждает грех как нечто само собой разумеющееся, общеобязательное и безальтернативное. Помните навязчиво мелькающую в интернете историю про якобы появившуюся в некоем американском штате инициативу облагать налогом граждан, не имеющих оружия, якобы за то, что они безответственно относятся к собственной безопасности и за них об этой самой безопасности приходится заботиться тем, кто оружие имеет? Это наглядная иллюстрация идеологии мира сего. Далеко не безупречное с нравственной точки зрения явление (я, конечно, «сказал бы и другое слово» – греховное, но как-то не хочется давать повод для дискуссии на тему, не о которой речь) – владение оружием уже не оправдывается необходимостью самообороны и даже не преподносится как такое, которое лежит в области ответственности каждого. Больше того, оно и как норма уже не утверждается. В нём пытаются заставить увидеть норму, которая к тому же настолько сама собой разумеется, что всех, кто ей не соответствует, следует порицать. «Не грешишь – достоин осуждения» – вот девиз «мира, лежащего во зле». Поэтому он с лёгкостью утверждает нормальность самых гадких извращений и последними словами охаивает всякого, кто ратует за традиционные, естественные ценности и не боится говорить правду, называя добро добром, истину истиной, а порок пороком.
Именно об этом мире говорит апостол, предостерегая от дружбы с ним, поскольку последняя является враждой с Богом (Иак. 4:4). Именно этому миру противопоставляет себя Церковь Христова.
Христианину не следует путать с этим миром мир как творение Божие или человеческое сообщество. Вместе с тем нельзя забывать, что с этим миром недопустим никакой, даже самый незначительный компромисс. А в деле противостояния злу, царствующему в этом мире, нет и не может быть мелочей.