С личной жизнью, как и у большинства возмужавших детишек, воспитанных под крылом матери и в гиперопеке, ладилось редко. При том, что я был и женат, и потворствовал в скоротечных отношениях беззаботным битардом, и гулял в бытность студентом в охристом дыхании фонарей за ручку фигуристой барышней. Когда начинаю скролить ленту воспоминаний, сам диву даюсь, что это не только приключилось со мной, но и вмурованным слайдом затаилось внутри. Отнюдь, не сгинули в эмульсии забвения булыжные мостовые и мерный стук аккуратных каблучков. Ах, юность!
А ныне мне снится одноклассник с прострелянным виском и девочки-лярвы в смелых платьях с растровыми линиями. Не преминул считать это знаком и познакомится уже хоть с кем-то, чтоб разнообразить лето. Выветрить из памяти юношеские поцелуи и ту первобытную страсть, сколько не сиди сычом у компьютера, не выйдет. Взор мой с потеплением стал всё чаще спотыкаться, задерживаясь на пухлых губках, объёмных полусферах и манной белизне девичьих кож.
Дело швах!
Сублимация бранится с физиологией.
Сколько в софизмах не изощряйся, а надобно с девчонкой задружить.
Никогда не спрашивал вживую номер, а тут – страх отказа как корова языком слизала! – заветные цифры мне диктует девушка, за которую определённо кто-то разбивал конкурентам носы. Она оказалась хохлушкой, такой сдобной, с лукавым взглядом. Жгутики похоти потянулись ко мне, обвивая чресла, и следующим вечером мы уже смотрели ужастик про вдовца-пастуха.
Веселил, ближе к полуночи убаюкивая шуточками, колено её накрывал мозолистой лапой, сухо чмокнул на прощание в такси… Как итог: я остался по ту сторону слов, что она читала наутро. Глупо, обидно, непривычно.
А фильм, что наши прокатчики удачно локализовали как «Остров призраков», – посредственный, но не бесталанный образчик британского хоррора. Почти такой же, как я в своих попытках приударить за противоположным полом после затянувшегося перерыва.