Киновед, режиссер-оператор, продюсер «Центра-студии национального фильма «ХХI век» Николай Майоров долгие годы занимается изучением и реконструкцией ранних цветных и стереоскопических фильмов, созданных с помощью приемов комбинированной съемки. На III Международном кинофоруме «Циолковский», который ежегодно проводится в Калуге, отмечались юбилеи нескольких знаменитых картин. В рамках кураторской программы Николая Майорова такими фильмами стали шедевры Павла Клушанцева «Метеориты» и «Дорога к звездам».
Текст: Арина Абросимова, фото: Александр Бурый
– Николай Анатольевич, сегодня часто снимают фильмы на космическую тему, на фестивале «Циолковский» мы посмотрели и документальные, и постановочные, и анимационные ленты. Но ваша программа – ретроспективная. Почему вы решили напомнить о фильмах Клушанцева?
– Потому что Клушанцев – гений. Он создавал шедевры тогда, когда техника еще не позволяла снимать стереокино. В музее «Леннаучфильма» мне посчастливилось увидеть кукол, которые «играли» в его картине «Планета бурь», снятой в 1961 году. В том числе куклу, подменявшую Георгия Степановича Жженова. И когда смотришь эту картину, не можешь определить: кукла в кадре или Жженов? Качество кукол, их естественные движения и пластика в мультипликации были таковы, что подмены незаметны.
К слову, я восстановил практически все сохранившиеся советские игровые фильмы и мультфильмы, созданные до и во время войны. Была разработана техника восстановления трехцветных фильмов, последним по ней был восстановлен удивительный рисованный мультфильм 1945 года «Зимняя сказка» Иванова-Вано. Так вот, когда мы восстановили кукольную «Сказку о рыбаке и рыбке» Александра Птушко 1937 года, возникла похожая ситуация. Киноведы смотрят сцену пира, где бабка становится царицей, а мужики пляшут «Камаринскую», и говорят: «Это – подмена, это живые люди!» Вот на таком уровне снимали наши предшественники! На «Мосфильме» в то время существовало «Объединение кукольной мультипликации», которым руководил Птушко. Он же снял и много прекрасных игровых картин: «Каменный цветок», «Садко», «Илья Муромец», «Сказка о царе Салтане», «Руслан и Людмила», «Золотой ключик». А в 1935 году – «Новый Гулливер», в котором играли актеры и 1500 кукол! До сих пор в кукольной мультипликации никто не смог сделать ничего подобного.
– Программа, которую вы показали на фестивале, называлась «Павел Клушанцев – отец «Звездных войн» Джорджа Лукаса». А признается ли на Западе влияние Клушанцева на развитие мировой кинофантастики?
– Лукас это влияние признает. Вообще, это целая история. В 1962 году американцы купили «Планету бурь» Клушанцева для проката, а потом поменяли все имена и фамилии наших актеров. В титрах вместо Жженова значится Курт Боден, а на звездолете вместо символов СССР – эмблема NASA. На студии Роджера Кормана дважды переделывали «Планету бурь». В 1965 году ее выпустили в прокат как «Путешествие на доисторическую планету», потом досняли новые эпизоды и в 1968-м выпустили как «Путешествие на планету доисторических женщин». Жженов в титрах стал Хансом Уолтерсом. Американцы покупали наш фильм и получали разрешение у Госкино, которое всегда было радо любому интересу иностранцев. Для американцев же это абсолютно нормальная практика: раз купил – делай что хочешь...
– И заработали?
– Очень хорошо заработали! Кстати, не только на «Планете бурь». Фильм Птушко «Садко» перемонтировал Фрэнсис Форд Коппола, и его выпустили как «Приключения Синдбада Морехода», в котором Сергей Столяров стал Эдвардом Столяром. В 1968 году Стэнли Кубрик выпустил фильм «2001 год: Космическая одиссея», в котором космические корабли летают под музыку Рихарда Штрауса. А ведь для этого фильма Кубрик «позаимствовал» эскизы художника Юрия Швеца из русской ленты о покорителях Марса «Небо зовет» 1959 года. Технологии, разработанные Клушанцевым, стали основой для фильмов Кубрика «Космическая одиссея» и «Прометей».
Американцы только иногда ставили зрителей в известность о том, что они смотрят советское кино. Так было, к примеру, с «Садко». Но не с «Планетой бурь». Не могли признать наше первенство и превосходство: ведь в обычном кинематографе Клушанцев дошел до таких высот технологии использования комбинированных съемок, которые появились в стереокино только в конце 1980-х!
– Что вы имеете в виду?
– В те годы нужно было делать специальные расчеты для метода стереосъемки, чтобы все выглядело как живое, но эта технология еще не была доработана. Нашим первым стереофильмом, в котором было много сложных комбинированных съемок, стала сказка Александра Андриевского «Замурованные в стекле», снятая в 1978 году. Там все персонажи попадают в стеклянные колбы. Это очень сложная штука – вторая экспозиция, пространственное размещение объекта: в него надо посадить человека с масштабным уменьшением. Значит, нужно рассчитать все масштабы, чтобы он не за колбой, не перед колбой, а именно в колбе находился. Это огромная работа мастеров своего дела. Их опыт был наработан годами! Ведь в России с 1939 года технология развивалась за счет совершенствования аппаратуры и техники съемки, а также с пониманием законов стереоскопии. Вот тогда и получалось делать органичное кино, в котором комбинированные съемки не смотрятся смешно.
– Даже в современных фильмах компьютерная графика не всегда органично выглядит…
– Посмотрите на наши старые космические фильмы. Они прекрасны. «Москва – Кассиопея», «Отроки во Вселенной», «Через тернии к звездам», «Солярис»… Тогда уже появились «Звездные войны», но наши-то картины лучше. У нас кино добрее, вот в чем дело! У нас и мультипликация добрая, в отличие от зарубежной – там бьют или убивают.
Были два великих сказочника – Птушко и Роу, был Клушанцев. Были две студии – «Леннаучфильм» и «Центрнаучфильм», где работали гении научно-популярного кино. К ним относился и Клушанцев. В те годы ходила знаменитая шутка: «Ты здесь хозяин, а не гость – тащи с работы каждый гвоздь!» А они тащили все на студию, многое покупали за свой счет. Клушанцев снимал научно-популярный фильм «Метеориты» после войны. Нищета, отсутствие техники, оптики, пленки, нормальной обработки и света вообще. Но люди создали шедевры. Павел Клушанцев разрабатывал комбинированные съемки задолго до Лукаса и «Звездных войн»…
– До полета Гагарина в космос.
– Да! Я видел запуск корабля на Байконуре. Это фантастическое зрелище: махина летит к солнцу. Но Клушанцев этого не видел, ему нужно было представить это. Какой уровень знаний и мышления был у человека, чтобы представить себе то, чего нет! А потом – смоделировать на площадке и отснять то, что описывал в своих книгах Циолковский. И когда космические полеты стали реальностью, все увидели, что Клушанцев побывал в космосе еще в 1947 году! Как?!
– Так же, как и Циолковский в 1935 году. Как, работая над сценарием первого советского фильма о полете на Марс, «Космический рейс», можно было понять, что такое невесомость? Побывавшие на орбите космонавты были поражены предвидением ученого…
– Только смелая фантазия и знания позволили это сделать. В «Космическом рейсе», снятом Василием Журавлевым в 1935 году, применяли батуты, крутящиеся фоны и тросы, которые маскировали под фон. Во время съемки фон крутился, вместе с ним крутилась камера, а подвешенный на невидимых лонжах актер изображал невесомость в пространстве. И зритель не понимает, как это сделано, но видит невесомость – и возникает впечатление настоящего полета. «Космический рейс» был куплен несколькими десятками стран, имел колоссальный прокатный успех, вошел в справочники по кино.
Для этой картины разрабатывались потрясающие декорации. По расчетам получалось, что самый большой, Первый павильон «Мосфильма», где снимали сцену бала в «Войне и мире», не сможет вместить декорации к «Космическому рейсу». Пришлось все масштабировать, применять мультипликацию и комбинированные съемки. Благодаря опыту работы с куклами удалось использовать их в ряде сцен вместо актеров. Обычно средний стандарт мультипликационной куклы – 33 сантиметра. Авторы «Космического рейса» подсчитали, что и с такими куклами ничего не поместится. Поэтому они использовали кукол высотой 7 сантиметров! На кукле в 33 сантиметра можно делать детализацию точно и легко, но сделать с маленькой куклой реалистичную детализацию и имитацию под человека – невероятно трудно.
– Значит, куклы замещали актеров и раньше. А в чем Клушанцев был первым?
– Клушанцев первым использовал, к примеру, «барабан», до него никто до этого не додумался. Потом Кубрик использовал «барабан» почти во всех своих фильмах. Декорация строится как барабан, который вращается. Камера крепится неподвижно на одну точку, и актер может ходить по стенам… Это придумал и сделал Клушанцев. Вы представьте: ведь сначала это нужно придумать, потом реализовать, построить, а затем еще снять и смонтировать! При этом приходят «умные люди» и говорят, что этого быть не может, потому что не может быть никогда. Попробуй доказать им то, о чем они представления не имеют. И это всегда борьба. А другая борьба – с нищетой: технической, бюджетной, павильонной, световой...
– Но на экране никакой нищеты нет.
– Поэтому фильмы Клушанцева смотрятся сейчас лучше, чем некоторые зарубежные. Ну возьмите «Звездный патруль» с космической станцией и чудищами. Видно же, что это картон. Я не верю. А когда смотрю Клушанцева, возникает ощущение документальности. Как хроника! А рыжая копия «Вижу Землю!» создает иллюзию фантастики – будто этот научно-популярный фильм снят Клушанцевым не в 1970 году, а до полета первого спутника. А «Планета бурь»? Кто тогда знал, что Венера красная?
– Консультантами этого фильма Клушанцева были доктор физико-математических и доктор биологических наук…
– И правильно. Он не боялся идти к специалистам и обсуждать все, что его интересовало. У нас вся наука сопровождалась киносъемкой. Все закрытые НИИ имели собственные киностудии – ученые снимали свои работы для научных целей.
– Удивительно то, что Клушанцев был знаком с Сергеем Королевым и его помощниками. Это же засекреченные люди, а режиссера к ним пустили...
– Не исключено, что история их знакомства весьма любопытна. Теоретически Клушанцев не мог знать, что Королев и Челомей – главные конструкторы. Могу лишь предположить, что, увидев невозможное в фильмах Клушанцева конца 1940-х, Королев задался вопросом: как это реализовать в жизни? И мог сам пригласить Клушанцева к себе для знакомства. И тогда все переходит в совершенно другую плоскость: на фоне фантазии режиссера рождаются фантазии конструктора. Но одно дело – расчеты, а другое – творчество, создание неожиданных спецэффектов.
– Выступая на фестивале, вы говорили, что по уровню развития стереокино Россия вне конкуренции…
– Это правда. Мы были впереди планеты всей и до сих пор за нами никто угнаться не может. Везде были разные очки: красно-зеленые, зелено-синие, полароидные, неполароидные, затворные. Везде, кроме Советского Союза. Только в нашей стране работала единственная в мире система, которая показывала на линзорастровом экране стереофильмы, а зрители смотрели их без очков. В разных городах СССР было пять стереокинотеатров. К сожалению, потом из-за технической сложности изготовления экранов они закрылись. Сейчас в Научно-исследовательском кинофотоинституте (НИКФИ) делается интегральное стереоизображение на растровом экране для телевизионного экрана. Совершенно уникальные разработки!
– И «золотой век американского стереокино» давно канул в Лету...
– Все знают это выражение, но мало кто вспоминает, что этот «век» длился всего три года. И стоят в США 5500 кинотеатров, в которых нечего показывать. С 1952 по 1955 год там было снято 64 фильма – один хуже другого. В нашей стране с 1940 года до распада СССР было снято почти 70 фильмов. Из них сейчас неинтересны, может быть, два-три – из-за плохой режиссуры или драматургии.
– А все остальные вполне можно смотреть?
– Безусловно. Когда восстановили несколько фильмов, в том числе стереофильм «Концерт» 1940 года, Кирилл Разлогов, светлая ему память, предложил сделать программу на Московском кинофестивале 2013 года. И я очень боялся, что народ разбежится: в нашей программе сначала шел «Алеко», а дальше – короткометражки. Стереоскопический фильм-опера «Алеко»! И народ сидел на опере, никто не ушел. А на американских картинах через пятнадцать минут в зале никого не было. Вот такой мы провели эксперимент – дали зрителям возможность сравнить.
– Очень жаль, что эти фильмы сейчас мало где можно посмотреть.
– В СССР, как и во всем мире, разрабатывались различные системы стереокино. В отличие от американцев у нас шло постоянное совершенствование стереосистемы. Эксперимент, начатый в 1939-м, в 1940 году был закончен, система доработана и внедрена: в первом советском стереофильме «безочковой» системы был вертикальный кадр и экран – вертикальный. Премьера состоялась 4 февраля 1941 года в столице, на площади Маяковского, в кинотеатре со специальным оборудованием был гигантский экран – 5 метров высотой и 3 метра шириной…
– Легендарный кинотеатр «Москва»?
– Он самый. Это первый в мире стереоскопический кинотеатр. В нем состоялась премьера фильма «Концерт», который до проката назывался «Земля молодости». Дело в том, что знаменитый актер Владимир Яхонтов в начале фильма читает поэму Маяковского «Хорошо!», и там в финале говорится о земле молодости. И до сих пор в Госфильмофонде стереофильм «Концерт» записан как «Земля молодости». Когда он вышел на экраны, его посмотрело более полумиллиона зрителей! По системе с вертикальным кадром успели снять всего четыре фильма – началась война. В 1942 году работы возобновились уже по новой системе: более качественная съемка для «безочкового» кино не с вертикальным кадром, а с близким к стандартному кадру. А во время войны благодаря разработкам нашего стереокино, летчики занимались разведкой: можно было и стереоаэрофотосъемку, и стереоаэрокиносъемку делать. При проекции с абсолютной точностью замерялись рулеткой на экране расстояния, глубина, выходы и так далее, которые были зафиксированы на реальном пространстве…
– То есть существует особая система расчетов?
– Вся глубинная мизансцена расписывалась в сценарии при помощи точных расчетов. Стереографы не пользуются калькулятором, у них есть специальная таблица: объектив такой-то, камера такая-то, съемочный базис такой-то. Допустим, рука с шаром выходит в зал на расстояние 60 сантиметров, скала находится на расстоянии 5 метров, девочка находится на расстоянии 3 метров…
Параллельно разработкам стереокино шли очень серьезные научно-исследовательские работы, к которым подключился Институт проблем передачи информации. Сотрудница института Галина Ивановна Рожкова всю жизнь занималась вопросом восприятия при нагрузке на зрение. К примеру, когда я снимал спортивные матчи, она мне объясняла: фотокорреспондент во время одного периода хоккейного матча получает такую же нагрузку на кору головного мозга, как водитель дальнобойной фуры за весь рабочий день. Ты следишь за действием, и постоянно идет переключение фокуса. Поэтому у нас в стране для безопасности зрителей во время просмотра стереокино изначально решалось множество вопросов: как правильно рассчитать размещение предмета в кадре, как рассчитать его выход в зал, как сделать так, чтобы у зрителя не болела голова, как сделать так, чтобы стереофильм могли смотреть дети… Все советские стереофильмы при показе обязательно имели идеальное качество изображения. В 1947 году вышел знаменитый фильм «Робинзон Крузо» Александра Андриевского – сколько детей войны пришло в кинозалы, какая это была радость для них! Потом – «Машина 22-12» 1949 года, которая известна под названием «Счастливый рейс», – с Николаем Крючковым и Верой Орловой. Затем еще четыре фильма. Но уже нельзя было посмотреть фильмы, снятые с 1940 по 1945 год, и сейчас в тот проектор мы не сможем зарядить ни один стереофильм.
– Почему?
– Постоянно менялась аппаратура. В 1948 году запускается еще более качественная система, в 1952-м выходит очередная разработка, которая не подходит для демонстрации предыдущих фильмов. Соответственно, нет возможности смотреть все, что было снято раньше. Но зато выходят новые замечательные картины, в том числе прекрасный фильм по Гоголю «Майская ночь, или Утопленница» Александра Роу. Его показывали по телевизору сто раз, но он же – стереоскопический! Там потрясающая сцена прохода через цветущий яблоневый сад, и некоторые впечатлительные дамы говорили: «Я сегодня вдыхала запах яблоневого сада»…
– Эффект погружения.
– Сумасшедший эффект погружения – ветки хлещут зрителей по щекам! Премьера восстановленной «Майской ночи» прошла на фестивале архивного кино «Белые столбы» в 2015 году. На нее привезли Лилию Витальевну Юдину, которая играла утопленницу, и Татьяну Георгиевну Конюхову, которая играла Панночку.
– Получается, новое отменяло все старое?
– Потому что новое было лучше. А если вспомнить знаменитую систему «Стерео-70» – широкоформатное кино на 70-миллиметровую пленку... Первый фильм этой системы, «Таинственный монах» 1968 года, – рекордсмен проката. По этой системе снимали даже мультфильмы. Один из них – знаменитое «Волшебное озеро» режиссера Ивана Петровича Иванова-Вано и оператора Сергея Рожкова. Они разработали систему, которая в мультипликации позволяет получать стереопару при помощи фотоаппарата: сначала снимают левый ракурс, передвигаются на 2 миллиметра и снимают правый ракурс. Причем все это – в автоматическом режиме по определенным параметрам. «Стерео-70» – единственная в мире! – получила технический «Оскар» за разработку лучшей в мире стереоскопической системы. И ныне здравствующий заведующий лабораторией стереокинематографа НИКФИ Сергей Николаевич Рожков летал тогда специально в Лос-Анджелес на вручение премии «Оскар», чтобы получить статуэтку. Он начал работать оператором в 1960-е годы, когда система уже была разработана. И он последний, кто помнит, ради чего все это делалось, он застал всех отцов-основателей. Работал с Семеном Ивановым, который в 1935 году изобрел первую «безочковую» стереосистему. Работал с выдающимся оператором комбинированных съемок Андреем Болтянским. Это великая каста, тайное общество стереоскопистов, которые занимались неизвестно чем, но делали чудеса! Всего в СССР было разработано 10 стереосистем. Это история великого восхождения. Но Советский Союз распался, и теперь ни в одном кинотеатре нельзя зарядить те старые пленки.
– Но мы же не утратили своих лидирующих позиций?
– Завсектором цифрового стереокино НИКФИ режиссер Александр Мелкумов и Сергей Рожков разработали систему для съемки мультипликации фотоаппаратом. В 2007 году НИКФИ и эстонской студией NUKUFILM был снят первый в мире стереоскопический кукольный фильм, переведенный из цифрового формата на кинопленку в формате IMAX3D. «Чучело» стал мировой сенсацией. Его показали на самом большом IMAX-экране на конгрессе кинотехников. Качество картинки в фильме такое, что даже специалисты не смогли понять секрета: как можно было снять IMAXфотоаппаратом? Сняли еще пару мультфильмов по этой системе. Сейчас Мелкумов разработал систему цейтраферной съемки: фотографирование серии кадров объекта с одной и той же точки съемки через равные промежутки времени. Он сделал мультфильм на шесть-семь минут: под музыку вырастают ветки, распускаются бутоны цветов – все очень красиво. И недавно создана у нас экспериментальная система макросъемки, сняли семиминутный фильм из жизни тараканов, червей и других насекомых. Показали в Америке года четыре назад. И американцы опять спросили: «Как?!»
Я вел вечер в НИКФИ, посвященный 70-летию первого советского стереофильма. На нем показали новый фильм Сергея Рожкова, снятый по разработанной им же системе со скоростью 50 кадров в секунду. Экспериментальный проектор сильно трещал, пленка с огромной скоростью шла через все направляющие. Я после показа взял ее в руки – там царапина на царапине! На экране мы просто не успеваем их разглядеть – изображение идеальное, совершенно уникальная вещь. Чем выше скорость, тем лучше качество изображения. У нас для таких скоростей камеры есть, но для показа фильмов нужно в кинотеатрах ставить новые проекторы.
Знаете, Кэмерон, после того как снял «Аватара», сказал, что будет разрабатывать систему стереокино со скоростью 72 кадра в секунду... Опоздал он лет на тридцать...
– Николай Анатольевич, вы много лет занимаетесь восстановлением стереофильмов в цифровом формате…
– Реставрировать стереофильмы очень тяжело, есть свои законы, отличные от реставрации обычных фильмов. Особенно трудно восстанавливать воду, если на пленке есть царапины. В фильме «Концерт» мне удалось отреставрировать кадры с морем примерно на 90 процентов – очень сложный процесс! К настоящему моменту я восстановил 20 стереофильмов, которые были сняты в разных системах – с первой по пятую. А систем-то – десять, одна другой лучше! «Цифра» нам дала возможность вернуть стереофильмы зрителям. С появлением сканеров был разработан новый стандарт показа 3D в цифровом формате, и можно реставрировать фильмы любой из этих систем… Но даже в Научно-исследовательском кинофотоинституте, где все наше стереокино разрабатывалось, можно посмотреть фильмы только в двух системах: «Стерео-70» и «Кар-стерео 35/10х10». Больше ничего посмотреть нельзя, потому что нужны специальный проектор, аппаратура и экран. Посмотреть можно только плоский вариант: по каналу «Культура» показывали несколько цветных мультфильмов, которые мы восстановили.
На фестивале мультипликационного кино в Бристоле мы показывали восстановленную в цвете «мосфильмовскую пятерку», начиная с «Лисы и волка» 1936 года, «Сказки о рыбаке и рыбке» 1937-го и так далее. И западные специалисты, и зрители не просто аплодировали. Они визжали, для них это был просто удар: «Как это? Россия, 1937 год?» Да, у нас было великое кино!
– Вот интересно: Циолковский с Журавлевым, а потом Клушанцев фантазируют и снимают то, чего никогда никто не видел, и делают шедевры. Сегодня есть реальные съемки из космоса, любые архивные документы. А шедевров нет. Почему?
– На Калужском кинофестивале мы все вспоминали Гагарина. Знаете, я очень хорошо вот что помню: мы в детском саду позавтракали, нас вывели гулять на Красную Пресню. Пустая улица, снег лежит и вдруг: вокруг народ, у всех гармошки, все песни поют, кричат. Мы спрашиваем: «Что, Первое мая?» – «Нет. Человек в космосе! Ура-а-а-а!!!» А потом, 27 марта 1968 года, в кинотеатре – детский сеанс, полный зал детей, я тоже в том зале. Вдруг сеанс прерывается, зажигается свет, выходит администратор кинотеатра «Прогресс» и говорит: «Ребята, у нас горе. Погиб Гагарин. Почтим память… А сейчас мы будем смотреть фильм дальше». А дети ему закричали: «Нет!» И сеанс закончился. Понимаете? Мы не захотели. Потрясение было ужасное. Вот я еще помню такое состояние общества, такие настроения людей...
У нас сейчас не делают фильмы. Продукты и проекты делают. Даже говорят: «мы в проекте», «мы в продукте»… Не хватает работы с документами, все поверхностно. Ребята, вы же не картошку сажаете! Искусство – штучное произведение. Не «продукт» и не «проект».