Виталий Лейбин, главный редактор значительного для русской журналистики «Репортера» (который открыл, в том числе, Марину Ахмедову, чьи донбасские репортажи я читаю ежедневно), пишет: «Настоящая благотворительность — это про помощь мирным» (ну вот он говорит «про», хотя слово про здесь на хер не нужно; ну вот так сейчас принято говорить и писать; я, кстати, так не делаю).
Это очень популярная позиция: перечислять деньги и помощь не военным, а мирным, писать не о военных, а о мирных, переживать не о военных, а о мирных.
Я тоже в 2014 году, когда Стрелков прошелся по некоторым населенным пунктам Донбасса сначала туда, потом обратно, говорил примерно следующее: больше всего я на стороне какой-нибудь обычной семьи в этом поселке, у которых был дом, животные, хлипкий забор, какая-то жизнь – и вот туда, к ним в эту жизнь ПРИШЛО. Когда я думаю о них, о том положении, в котором они оказались, о жизни, которая у них началась (а очень часто сразу и закончилась, причем мучительно), мне натурально, физически плохо. Я стараюсь прогнать от себя эти мысли и жить жизнью своей, обычной.
Да, не скрою. Мне легко представить себя на их месте. И от этого ужас больше. Объемнее, шире. Мне повезло, им нет. Это на данный момент факт, хоть кричи о нем, хоть молчи.
Чем я могу помочь им? Деньгами? У меня их очень немного. Жильем? У меня самого нет собственного жилья. Идти воевать? Но какой из меня, полу-интеллигентика, не служившего, не имеющего даже в медицине элементарных знаний, военный? Меня убьют сразу же – и это еще в лучшем случае. Сражаться в «информационных войсках», писать? Я много раз хотел, но все, что мне доступно – репостить новости, работа дятла-новостника. Таких тысячи. Могу только причитать, но кому от этого лучше?
Могу молиться, да. Хотя и не слишком воцерковленный. Церковь молится обо всех жертвах – и с той стороны, и с другой. Я не молюсь о жертвах с другой стороны, зная, сколько смертей, несчастий и унижений она принесла и еще принесет людям. Да и вообще, как ни крути, молиться сейчас нужно не о жертвах.
Сегодня не 2014. Сегодня не Стрелков (хотя, признаться, я поддерживал его в 2014, лишь позже осознав, что был не прав). Сегодня Армия России. Армия – не авантюристы. Государство – не энтузиаст.
Почему надо поддерживать солдат? Солдаты вроде как несут смерть, разрушения. Снаряд, как говорят, не смотрит, мирный перед ним или военный, жилой или военный объект. Да потому что нет выхода. Теперь уже точно нет.
Меня никогда не влекла война. Я никогда ее не романтизировал и с опаской отношусь к людям, которые ее романтизируют, кто говорит, что любит воевать, а тем более – что нужно любить воевать. Я абсолютно мирный, сказал бы даже – беззащитный человек. Я каждый день начинаю с того, что смотрю сводки. Но моя радость не в том, что захватили, заняли, а в том, что еще в одном месте, еще в одной маленькой точке на карте будет нормальная жизнь. Пусть не сразу, но – будет.
Сейчас просто нет выбора. Или Россия – или кровавый террор. Кто виноват – неважно (мне, например, понятно, но у тех, кому не понятно, выбор все равно только такой). Можно сколько угодно стенать о несчастных людях, лишившихся крова, родных, жизни, планов из-за этой войны. Но на сегодняшний день им ничто и никто не способны помочь, кроме русской армии. Если она уйдет оттуда где, она сейчас – им всем конец, мучительный и долгий. Если она не придет туда, где ее сейчас нет – не выживут те, кто еще имеет шанс выжить. Надо сказать прямо и честно: на этой войне нужно поддерживать своих. И среди мирных есть не свои – те, благодаря которым (попустительству, активному участию) свои страдали. Их ни для кого не существует. Никто не защитит их, никто не поможет им. Сегодня - только русские солдаты.
Поддерживать военных – это и значит сегодня поддерживать мир. Вот поэтому.
#армия россии #военные #война #спецоперация #украина #новости украины