Автор: Александр Жучковский
Дэвида Гилмора как-то спросили (годах в 90-х), кто из нынешних музыкантов ему по нраву. "Стинг, например", – ответил Гилмор. И почему-то добавил: "Но что-то в нём настораживает".
Это я к чему. Когда-то я много слушал Бориса Гребенщикова. Нет, не его музыкальное творчество (оно мне не нравится), а радиопередачу "Аэростат". Гребенщиков хороший рассказчик и знает о западном классическом роке всё – мне это было очень интересно. Помимо музыкальных выпусков, автор передачи частенько вещал на духовные темы – о медитации, восточных практиках, великом Джордже Харрисоне и пр. Это я тоже слушал с интересом.
Но что-то в Гребенщикове настораживало. Слишком уж елейно задвигал он за духовность и просветление. Каким-то очень розовым и приторным был его дзэн. А потом всё встало на свои места. Понял, что настораживало: фальшь. Хорошо прикрытая, она незаметно просачивалась через благостные речи гуру.
Дмитрий Ольшанский хорошо написал на днях: "...эмигрант Гребенщиков с перекошенной от злобы физиономией лезет в Израиле драться с корреспондентом "Известий". А тот всего-то вежливо спросил, собирается ли Г. вернуться в Россию <...> тут что-то включилось - и "подлинное" поперло. Из-под "буддизма" показалось настоящее лицо просветленного гражданина".
Я знаю некоторых, без иронии, просветлённых людей. Ну или к тому стремящихся. Главное, что они стараются в себе изжить, это осуждение и злоба. Лучшее, что они обретают в духовной практике (будь то христианство, буддизм или что-то ещё) – это покой и смирение.
Человек, двадцать лет учивший публику духовности и прослывший "главным буддистом" музыкальной России – эдакий отечественный Харрисон (хотя сравнение БГ и ДХ в музыкальности и богоискании – это "яичница и колокольня") – на поверку оказался тем, кем оказался.
И это вызывает мои искренние сожаления. Когда-то я воспринимал Гребенщикова всерьёз.
Александр Жучковский