На дворе шел 1942 год. Анна Ахматова находилась в эвакуации в Ташкенте. Там и тогда родилось удивительное по своей сути стихотворение.
Если шибко не вникать в глубину этого стихотворения, может возникнуть впечатление, что Ахматова потеряла связь с реальностью в далёком Узбекистане. Какое такое слово, Анна Андреевна? Вы ж сами в Ленинграде войну встретили. Там голод, людям есть нечего. А что на фронтах творится, в курсе? Как воюется нашим солдатам в первый год войны, в курсе? А тут "слово" какое-то. Да и вообще, умирать что-ли больше не за что?...
Я не встречала стихотворений, подобных этому. Оно о том, что видится издалека. И видится далеко не каждым человеком. Если смерть от пули наступает быстро, то от порабощенного языка народ умирает долго и мучительно. Целый народ. И навсегда.
Чистота языка, пожалуй, один из главных показателей чистоты внутренней, нравственной. Это и показатель чистоты отдельно взятого человека и народа в целом. А если ты внутри изгнил - это, пожалуй, пострашнее гнили физической. (Я долго пыталась вспомнить из своего окружения хоть одного доброго, сердечного человека, который бы разговаривал матом. Не смогла вспомнить ни одного. Всё с точностью до наоборот).
Так, культурного аспекта ради замечу, что в христианстве одно из имен Бога - Слово. Евангелие от Иоанна так и начинается "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Все через Него начало быть". (Слово - с заглавной буквы). И если всё начинается со слова, вероятно, им же все может и закончиться?...
Порабощение физическое подразумевало и культурное порабощение нашего народа, что представлялось Ахматовой куда ужасней. Конечно, нашим ребятам на передовой было не до этих философских рассуждений. Куда более их воодушевляли стихи вроде "Жди меня". Оно и ясно. Нужно было очень глубоко рыть, чтобы докопаться до истины: каждый день той войны наши солдаты погибали за русский язык, даже не задумываясь на этот счет.
Потому что, если совсем просто, нет языка - нет народа. (Я уже писала о том, что культура - одна из составляющих любой нации, а язык, в свою очередь - одна из важнейших категорий культуры).
Хорошо, что Ахматова не живет в наши дни. Хорошо, что подавляющее большинство ветеранов той войны так и не узнают, каким "свободным и чистым" стало "великое русское слово" сегодня. И вообще назревает вопрос, спасли ли его в итоге от плена?.. Да, я про мат.
Когда в Севастополь приезжает мой родной дядька из Таганрога, он воодушевлено заявляет: "Настя, да у вас тут молодежь почти и не матерится". Я делаю большие глаза. То есть как это "почти не матерится"? Ты по дворам пройдись, сходи к футбольному полю, послушай. Но дядька машет руками, это, мол, еще цветочки. Ты вот в общественный транспорт в Таганроге зайди, тогда и поговорим.
Родня из всех уголков России грустно кивает: одна и та же картина везде и всюду. Но самое страшное даже не это. Самое страшное, что по большей мере мат начал восприниматься как норма. Никто из взрослых на это особо не обращает внимания и не делает замечаний. Почему? Я никак не могу понять ПОЧЕМУ? Ведь далеко не у каждого ребенка батя дома матерится как сапожник.
Понятное дело, есть кумиры у подрастающего поколения. А нынешняя "творческая интеллигенция" глаголит языком Моргенштерна да Фейса. Очень круто и эпатажно. Настолько круто, что почти не остается аргументов против. Ну запрещены маты административным кодексом РФ, а плохого то что? Не убил никого, не ограбил...
Итак, что мы имеем на этот счет из истории?
В научном языке мат называется обсценной или инфернальной лексикой, от латинского слова Inferno (ад, преисподняя). Об этой трактовке мата речь и пойдет.
В основном в европейской традиции на средневековых фресках/иконах бесов нередко изображали с двумя головами. Расположение второй головы находилось в паху. Весьма странный образ, по сегодняшним меркам. Странный и говорящий о многом. Естественно, сперва наперво церковь старалась настращать жителей Средневековья плотским грехом. Стращала как умела. В чем заключался посыл этих изображений - объяснять не надо.
Пока я не узнала об этих фресках, никогда даже и не задумывалась, что исключительно все матерные слова именно о том месте, где у чертей на рисунках вторая голова. Существительные, глаголы - всё об одном и том же. Это для меня стало своего рода открытием, не так чтобы очень научным:)
Стало быть и до объяснений, почему эта лексика инфернальная - рукой подать. Всё начинается с твоих мыслей и слов. А если ты говоришь и думаешь инфернальными категориями, то и голова твоя смещается с привычного места куда пониже. Она же и начинает солировать по жизни, делая ту, что на плечах - ведомой.
"Мужество" Ахматовой сегодня не менее актуально, чем в 1942. Детворе, конечно, вся эта изложенная лирика далека и непонятна. Детворе пока невдомек, что за их головы ведётся серьёзная война, потому и спрашивать с них нечего. Спрашивать нужно с нас с вами. Уж извините за пафос, но теперь настал наш черёд проявлять это самое мужество. Не проходить мимо проблемы, делая вид, что это нас не касается вовсе. Не разводить сокрушённо руками, мол, время такое, все матерятся. Промолчать и абстрагироваться - это куда страшнее, чем детский мат в подворотне.