Есть такой специфический психологический феномен: человек, выбирая источник информации, ищет не столько саму информацию (то есть

Есть такой специфический психологический феномен: человек, выбирая источник информации, ищет не столько саму информацию (то есть, объективную картину происходящего, которую можно составить только некой интегральной суммой разнородной информации), сколько подтверждения своей собственной картине мира. Причина вполне объяснима: человеческая психика устроена весьма интересным образом. В детстве это инструмент познания, своеобразный механизм развития — человек жадно впитывает, буквально без разбора всё вокруг себя и формирует свою собственную картину окружающей действительности. Как только эта картина становится устойчивой, психика превращается в механизм поддержания этой устойчивости.

Природа экономна: зачем создавать два разных «устройства», если можно обойтись одним. Перенастраиваемым. В итоге по выходу из детского возраста молодой человек уже обладает как своей собственной картиной мира, так и механизмом, который отторгает всё, что ей не соответствует.

Проблема в том, что подобный механизм обучения был создан в далекие времена, когда человек жил-то всего лет двадцать, а до тридцати доживали единицы. И это не какие-то древние времена неандертальцев с кроманьонцами. Достаточно пройтись по литературе: «...Николай Михайлович Карамзин был старше всех собравшихся. Ему было 34 года, возраст угасания...», матери Джульетты в момент описываемых событий было 28 лет, убитой Раскольниковым старухе-процентщице в момент трагической гибели было 42 года, столько же было мудрому кардиналу Ришелье в «Трёх мушкетерах». Поэтому нужен был механизм скоростной, чтобы за каких-то десять-двенадцать лет сформировать устойчивое представление об окружающем пространстве, времени просто не было.

Жизнь в последние лет сто изменилась кардинально, темпы выросли, объемы информации зашкаливают, а механизмы их обработки и формирования устойчивых картин мира остались на уровне пещер. Одним из следствий, кстати, стал повальный инфантилизм — природа судорожно пытается сманеврировать имеющимся у нее внезапно скудным ресурсом, но качественно изменить психику не в состоянии, слишком мало времени для нормальной вдумчивой эволюции. Поэтому она идет по пути экстенсивному — растягивая детский возраст. И как всегда бывает, с перегибами. Чем дальше, тем больше инфантов встречается уже в очень солидном возрасте. Взрослый человек внезапно не становится взрослым. «Мудрость приходит с годами, но иногда возраст приходит один».

Возникает причудливая смесь из детского инфантилизма, то есть — неспособностью отвечать, принимать решения, колебаться, трусить, и бронебойной психической устойчивости — то есть, неспособности к обучению. Чем ниже интеллект человека, чем он более примитивен по своему психологическому портрету, тем инфантильность проявляется сильнее.

Всё это можно описывать долго, благо тема интересная и находится в малоисследованной зоне, но я сейчас о другом. Для персоналистского режима власти и управления наличие на высших постах таких вот инфантов — бронебойных тупиц, неспособных к обучению и в то же самое время обладающих своей собственной сформированной картиной мира, оторванной от любой реальности — катастрофа. В житейском понимании этого термина. Но и в системном в том числе.

Когда высший руководитель не может в силу личных внутренних причин пойти на признание своих ошибок и тем более провалов — это в чистом виде детское поведение, а учитывая престарелый возраст, инфантильность. Неспособность смотреть правде в глаза, фиксировать убытки, неумение проигрывать (а как иначе человек приобретет опыт, если не сдерет коленки и не обожжет палец?)для отдельного человека означает его личные проблемы. В случае руководства страны это означает проблемы для 140 миллионов.