Посвящаю соседу Зуеву. Он в детстве мечтал стать продавцом варенья. Но так им и не стал… Эпиграф: - Терпеть не могу покойников и детей! _ ( Даниил Хармс, повесть «Старуха») Погиб алконавт. Он опился ситра. Скончался же от удивленья. Ведь раньше ситра никогда не пивал, Не ел на закуску варенья. А здеся испил. Перепутавши, штоль? И вот он задвинул подппруги. Хоть утром божился: я- только портвейн! И кружку пивка на досуге… И вот он пошиб. Как невольник судьбы. Как жертва обузданной страсти. Теперь поминальный уж варят компот, Готовят поминные сласти. Его не вернуть. Той коварной судьбе Не бросить под поезд иль Авто. А в детстве мечтал он в тех радостных снах, Что вырастет он космонавтом…
Посвящаю соседу Зуеву. Он в детстве мечтал стать продавцом варенья. Но так им и не стал…
Эпиграф:
- Терпеть не могу покойников и детей! _
( Даниил Хармс, повесть «Старуха»)
Погиб алконавт. Он опился ситра.
Скончался же от удивленья.
Ведь раньше ситра никогда не пивал,
Не ел на закуску варенья.
А здеся испил. Перепутавши, штоль?
И вот он задвинул подппруги.
Хоть утром божился: я- только портвейн!
И кружку пивка на досуге…
И вот он пошиб. Как невольник судьбы.
Как жертва обузданной страсти.
Теперь поминальный уж варят компот,
Готовят поминные сласти.
Его не вернуть. Той коварной судьбе
Не бросить под поезд иль Авто.
А в детстве мечтал он в тех радостных снах,
Что вырастет он космонавтом…