Часть 1 Поворотный момент
Часть 2 Кто такие вестготы
Часть 3 Завоевание Испании готами, 456-507 гг.
Часть 4 Расколотое королевство
Леовигильд обычно считается одним из самых эффективных готских королей, поскольку он восстановил королевскую власть в большинстве областей полуострова, но следует отметить, что время его правления более подробно описано, в отличие от времени правления любого из его предшественников VI века. Это почти полностью связано с тем, что сохранилась краткая хроника, написанная готским монахом, который позже стал епископом Жироны (примерно с 592 г. до некоторой даты после 614 г.), известным как Иоанн Бикларский (лат. Ioannus Biclarensis, исп. Juan de Biclaro), потому что он основал монастырь, носивший это имя.
Согласно тому, что позже рассказал о нем Исидор Севильский в своей работе De Viris Illustribus («О выдающихся людях»), Иоанн родился в Сантарене, на территории современной Португалии. Еще молодым он отправился в Константинополь. Причины этой поездки неясны, но сам факт характеризует сохраняющуюся открытость средиземноморского общества в шестом веке. Немногим ранее монах из Паннонии, что на северо-западных Балканах, путешествовавший по Египту, прибыл в Галисию, где впоследствии стал епископом Браги. В то же время купцы и другие путешественники из восточного Средиземноморья все еще доходили до Мериды, где два епископа конца шестого века были греческого происхождения.
Среди прочего, что Иоанн Бикларский почти наверняка привез из своего визита в имперскую столицу, была копия хроники, написанной африканским епископом Виктором Туннунским. Это было продолжение одной из версий хроники, написанной Просперо, галльским автором середины V века, и охватывало период между 444 и 565 годами. Вполне возможно, что, пытаясь восполнить этот недостаток материала об Испании, Иоанн Бикларский добавил записи из Consularia Caesaraugustana, в виде примечаний на полях в свой экземпляр хроники Виктора Туннунского, хотя эти примечания так и не были объединены должным образом в окончательном варианте текста. Иоанн Бикларский написал свою собственную хронику как продолжение хроники Виктора Туннунского в течение первого десятилетия VII века и, в отличие от своего предшественника, посвятил большую ее часть событиям, произошедшим на территории Испании.
Иоанн Бикларский упоминает в своей работе смерть императора Мориса и папы Григория Великого, которые произошли в 602 и 604 годах соответственно, что предполагает, что он не начинал писать свою хронику до последнего из этих событий. На самом деле изложенные им события не выходит за пределы 590 года, начавшись с 567 года, из-за хронологической путаницы, появившейся в тексте Виктора Туннунского. Таким образом, Иоанн Бикларский нам дает версию правления Лиувы и Леовигильда, а также начальных и решающих лет правления Рекаредо, сына последнего, с точки зрения современника событий. Его отчет об этом периоде был немедленно использован Исидором Севильским в более длинной версии собственной хроники, написанной в середине 620-х годов.
Сам Иоанн Бикларский находился в Константинополе семь лет с 571 по 572 год и, следовательно, включил в свою хронику довольно большое количество сведений, касающихся Италии, Африки и восточных провинций Империи в этот период. Часть этой информации уникальна и не может быть найдена ни в одном другом источнике. К сожалению, там, где версию Иоанна Бикларского о делах Византии можно противопоставить другим восточным историческим текстам, написанных современниками или почти современниками того периода, этот автор путается и оказывается неточным в своей хронологии. Характер его ошибок, казалось бы, исключает возможность того, что они были результатом последующей переписи его работы, хотя его работа сохранилась лишь в единственной средневековой рукописи. Представляется более вероятным, что, писав свой текст через тридцать или более лет после упомянутых событий, память автора могла его подвести. Хотя нет возможности проверить достоверность его информации об Испании, для которой во многих случаях он является единственным источником, необходимо принять во внимание слабые стороны его версии, тем более что другой историк, Исидор Севильский, отталкивался от его текста, по крайней мере частично.
Само существование хроники Иоанна Бикларского влияет на сам взгляд на вторую половину VI века, который мы можем иметь. Поскольку другой версии, с помощью которой мы могли бы удостовериться в реальности фактов, нет, кажется, что в царствование Атанагильдоа не стало чем-то заметным для мира, и этому королю нельзя приписать никаких значительных достижений. С другой стороны, со времени восшествия на престол Леовигильда мы узнаем, благодаря Иоанну Бикларскому, о серии практически ежегодных кампаний этого вестготского правителя, которые несколько раз приводили его к важным военным и дипломатическим победам. Леовигильд описывается как активный и успешный исторический деятель, в то время как его предшественники предстают вялыми или некомпетентными королями, но не исключено, что это связано с относительно скромными источниками о них и времени их правления.
После того, как эти нюансы отмечены, следует признать, что войны Леовигильда явно принесли некоторые результаты. Следуя рассказу Иоанна Бикларского, мы замечаем нечто похожее на закономерность. Первая кампания Леовигильда, вероятно, относится к 570 году и включает в себя вторжение в регион Бастания (Баститания* у классиков) и разгром имперских войск из Малаги, пытавшихся остановить их продвижение. В 571 году подобная экспедиция, направленная на юг, завершилась отвоеванием Ассидоны (современная Медина-Сидония) после разгрома имперского гарнизона, который, по-видимому, был уничтожен в результате ужасной резни. Следующий год соответствует отвоеванию Кордовы, которая не была в руках готов со времен короля вестготов Агилы. Иоанн Бикларский добавляет, что Леовигильд также захватил много других городов и крепостей, возможно, в долине реки Гвадалквивир. Он также отмечает, что
...большое количество крестьян было убито.
Этому не дается никаких объяснений, но очевидно, что это была достаточно важная характеристика, чтобы ее стоило включить в хронику. Хотя это могло быть актом запугивания, направленным на то, чтобы убедить другие сельские общины не оказывать никакой поддержки имперским силам, также интересно рассмотреть возможность того, что крестьяне для Иоанна Бикларского были тем, что источники V века назвали бы пустяками. Другими словами, это были элементы сельского населения, которые из-за экономических трудностей или беспорядков, вызванных войной между вестготами и Империей, были вынуждены формировать вооруженные банды, грабившие имущество крупных землевладельцев и городских жителей.
Иоанн Бикларский относит к 573 году завоевание региона Сабария армиями Леовигильда, событие, в котором снова упоминается опустошение земель. Леовигильд назвал двух своих сыновей от предыдущего брака (Герменегильда и Реккареда) consorts regni или «совладельцами королевства», к чему мы вернемся позже. Местонахождение Сабарии всегда было спорным вопросом, но тот факт, что Иоанн Бикларский называет ее жителей племенем саппо, делает правдоподобной идею о том, что этот регион мог находиться между римскими городами Капрара и Салмантика (современная Саламанка). Это означало бы, что Леовигильд начал отвлекать свое внимание от юга, по крайней мере вописываемое время.
Следующий год был годом первой решающей экспедиции короля вестготов на север полуострова, где он вторгся в Кантабрию и
...убил [предыдущих] захватчиков (pervasores) провинции.
Основываясь на различных упоминаниях из раннего средневековья, кажется очевидным, что в то время Кантабрия имела большую площадь, чем нынешняя одноименной территории. Регион простирался от побережья Бискайи, недалеко от того места, где сейчас находится Сантандер, широкой полосой на юго-восток, пока не входил в долину верхнего течения Эбро и Ла-Риохи. В Житии риохийского отшельника Эмилиана Кукуллата, которое было написано святым Браулио, епископом Сарагосы, вероятно, в 620-х или 630-х годах, этот эпизод, кажется, предвосхищается (хотя и ретроспективно), когда святой предупреждает членов «сената Кантабрии» о неминуемой гибели, если они откажутся прислушаться к его призыву к покаянию.
Хотя краткий текст Браулио описывает это событие более поздней датой, чем истинная, на полвека или более, вполне возможно, что он зафиксировал подлинные предания, относящиеся к местной, в основном испано-римской аристократии, зарекомендовавшей себя как правящая элита Кантабрии, игнорирующая вестготское правление на полуострове. Неизвестно, было ли это результатом слабости королевской власти после 507 г. или после гражданской войны между Агилой и Атанагильдом в начале 550-х гг., или на самом деле вестготские короли никогда не появлялись в том регионе раньше прихода туда Леовигильда. По меньшей мере интересно предположить, что этот местный сенат на самом деле был реакцией на крах имперской власти, произошедшей на полуострове около 409 года. То, что эта власть не пережила событий 574 года, — это факт, хорошо зафиксированный и объясненный как в тексте Иоанна Бикларского, так и в тексте святого Браулио, причем последний указывает на то, что многие из членов правящей в Кантабрии верхушки были убиты.
В 575 году другой независимый режим был уничтожен, когда Леовигильд вторгся в горы Арегенса и захватил правителя этой области Аспидия вместе с его семьей. Хотя точно определить местонахождение этой области невозможно, тот факт, что эта кампания была проведена в периоде между захватом Кантабрии и подчинением в следующем году Свевского королевства, заставляет считать вполне вероятным, что Арегенс находился где-то на восточной границе того, что сейчас является провинцией Оренсе в Галисии. Как и в случае с Сабарией, нет никакого способа узнать, была ли власть Аспидия установлена давно или это была просто реакция на ослабление власти вестготских королей в шестом веке. Хотя написано, что Леовигильд забрал богатства региона и захватил его правителя, на этот раз ни слова не сказано о бойне или увечьях. В отношении похода 576 года против свевского короля Миро Иоанн Биларский не дает никаких подробностей, кроме того, что этот король подписал с Леовигильдом мирный договор, обязуясь платить ему дань, хотя только
...за короткий период времени.
В 577 году войска вестготов вторглись в район Ороспеды, где были захвачены города и крепости, а вскоре после этого «мятежные крестьяне» были «раздавлены» готами, которые, таким образом, стали хозяевами провинции. Были высказаны различные предположения о возможном расположении в этом регионе, но ни одно из них не получило всеобщей поддержки. Очень примечательно отсутствие указаний на какое-либо местное руководство, что может указывать на то, что оно было из области, находящейся под контролем Византии. Сделанная здесь отсылка к мятежным селянам (rustuci rebellante), которая напоминает упоминание о резне крестьян на реке Гвадалквивир в 572 г., может усилить идею о том, что они были эквивалентом багаудов пятого века в веке шестом, так можно заключить, что крупномасштабный бандитизм был повсеместным явлением во многих частях полуострова в то время.
Идея о том, что это была территория, ранее оккупированная имперскими войсками, не позволяет определить более точное местонахождение Ороспеды, чем сказать, что она располагалась где-то в пределах широкой полосы территории от реки Гвадалквивир до прибрежной зоны, расположенной к северу от Картахены, но следует отметить, что некоторые недавние археологические раскопки, проведенные на юго-востоке, делают наши знания о византийском присутствии несколько глубже. В частности, к числу «городов и крепостей», о которых не раз упоминает Иоанн Биларский, можно было бы отнести и такие, о которых можно сказать, что они были наделены специфически византийскими оборонительными характеристиками. При недавних раскопках, проведенных в Тольмо-де-Минатеда, недалеко от Эльина, в провинции Альбасете, обнаружилось то, что, по-видимому, является частью византийской перестройки отрезка стены, окружающей периметр поселения, что является примером типа "имперская крепость", о которой упоминает Иоанн Биларский. Будем надеяться, что археологи найдут и другие подобные примеры.
В течение шести лет вестготская монархия вернула часть территории, утраченной ее предшественниками на юге, и восстановила королевскую власть над широкой полосой территории на западе и севере, простирающейся от Ла-Риохи до Галисии и Сабарии , в то же время ликвидировав различные формы регионального самоуправления, а также банды багаудов, и сумев подчинить себе свевскую монархию, взымая с них дань. Поэтому неудивительно, что в 578 г. Леовигильд сделал перерыв в своих завоеваниях, чтобы посвятить себя основанию нового города, который он назвал Рекополис, очевидно, в честь своего сына Реккареда, по словам Иоанна Биларского, хотя, возмжно, это было всего лишь лингвистическое созвучие. Название Реккаредополис был бы вполне жизнеспособным, поскольку все другие классические и позднеантичные города, имя которых посвящено человеку, указывают на то, что следовало использовать полное имя; если бы это было не так, то почему тогла не назвали столицу Византии Констополис вместо Константинополя? Нелегко объяснить и то, почему Леовигильд хотел чтить своего второго сына, а не старшего, которого звали Герменегильд.
Хотя Иоанн Бикларский ограничивается размещением этого нового города гдето-то в области Кельтоиберии, которая включала в себя центральные районы полуострова, более точно его местоположение было выведено из отождествления места под названием Рекупель с крепостью Сорита в историко-географическом труде аль-Рази, арабского автора IX века. Обнаружение в этом месте небольшого клада монет, отчеканенных в Рекополисе, по-видимому, подтверждает эту идентификацию, и, кроме того, несколько раскопок проведенных в 1944-1945 годах в том же самом месте, на небольшом плато, расположенном в излучине Таху чуть более чем в полтора километра от Сорита-де-лос-Канес, в провинции Гвадалахара, выявили фундамент длинного и узкого здания длиной 133 м и шириной от 9 до 13,5 м, расположенного параллельно краю оврага, круто обрывающегося в реку и выходящего на юг. Это сооружение было идентифицировано как дворец, хотя явных подобных ему экземпляров на других дворцовых стоянках в античности и средневековье нет. К сожалению, безвременная смерть директора раскопок и очевидная утрата всех его записей, относящихся к этой работе, означали, что данные раскопок не были и никогда не могут быть опубликованы, оставив следующему поколению археологов лишь возможность работать в небольшой части этого особого места. Следовательно, неизвестно, почему он был идентифицирован как дворец, и можно ли надежно датировать его периодом Леовигильда.
579 год ознаменовался началом одного из самых драматических эпизодов правления Леовигильда, восстания Герменегильда, старшего сына короля, в Севилье. Иоанн Бикларский называет этот эпизод domestica rixa, или «домашняя ссора по наущению Госвинты». Хотя понятно, что он возлагает ответственность на жену Леовигильда за склонение его пасынка к мятежу, характер влияния Госвинты никогда не переставал быть неоднозначным вопросом. Подстрекала ли она его к бунту или он был вынужден был отреагировать на растущее влияние королевы? Григорий Турский говорит, что Госвинта плохо обращалась с женой Герменегильда, Ингундой, которая была его собственной внучкой, за то, что она отказалась принять арианские доктрины. Это укрепляет гипотезу о том, что именно враждебность королевы подтолкнула Герменегильда к восстанию, и что его мотивация была завязана на религиозной почве, по крайней мере частично. Эта последняя интерпретация, по-видимому, подтверждается тем, что спустя немногим более десяти лет этот вестготский принц был утвержден папой Григорием Великим (590–604) как католический мученик.
С другой стороны, учитывая, что Ингунда была дочерью франкского короля Сигеберто и Брунекильды, которая, в свою очередь, была дочерью предыдущего вестготского короля Атанагильда, чье имя будет носить сын Ингунды и Герменегильда, было также высказано предположение, что то, что Госвинта намеревалась основать на юге независимую монархию для наследников своего первого мужа. Согласно этой гипотезе, Герменегильд взбунтовался, реагируя на ее планы. Однако надо признать, что эта версия не совсем убедительна: зачем было Герменегильду бунтовать, если он уже правил на юге, подчиняясь отцу, и, вероятно, в недалеком будущем собирался унаследовать власть в этой области?
С другой стороны, существует гипотеза, что восстание стало реакцией южных земель, сильно романизированныхи,и следовательно, с католической формой христианства, против все более частых попыток Леовигильда навязать модифицированную форму арианства в качестве основы для церковного единства его королевства. Но нет четких доказательств того, что такая политика действительно применялась в то время. В 580 году пересмотренная формулировка арианского тринитарного учения была впервые представлена в Толедо, что сделало это учение более приемлемым для католиков, включая, по крайней мере, одного епископа.
Точно так же образ Герменегильда, который дает нам Григорий Великий, когда он определяет его как мученика, отдавшего свою жизнь за веру, отвечает, с одной стороны, идеологическим целям, содержащимся в «Диалогах», в которых рассказывается эта история, а с другой стороны, это точка зрения, преобладавшая в период сразу после несколько загадочной смерти этого вестготского князя.
Но всего этого самого по себе недостаточно, чтобы подтвердить идею о том, что именно защита католицизма с самого начала мотивировала Герменегильда. Учитывая логику различных версий этих событий, есть некоторые основания подозревать, что его обращение из арианства в католицизм произошло через некоторое время после начала восстания в 579 г., а может быть, он не быд католиком до 582 г.
Какую роль во всем этом могла сыграть имперская дипломатия, никогда не было ясно. Неизвестно, оказывалось ли на Герменегильда какое-либо византийское влияние. Наверняка он отправил своего главного церковного советника, епископа Севильского Леандра, в Константинополь, и там этот епископ случайно встретил будущего папу Григория, бывшего тогда папским посланником в столице Империи. Независимо от того, сыграла ли Империя, которой тогда правил император Маврикий (582–602), какую-либо роль в подстрекательстве к восстанию, возможно, именно возможность военного вмешательства Византии побудила Леовигильда действовать против своего сына в 583 году.
Тот факт, что он не действовал ранее, по-видимому, указывает на то, что восстание Герменегильда изначально не рассматривалось как серьезная угроза, за исключением отрицания власти его отца над Бетикой. В 581 году, вместо того чтобы обратить свое внимание на то, что происходило на юге, Леовигильд предпринял поход против васконов и основал еще один новый город, названный Викториакум или Викториако, на границе территории, занятой предками басков. Однако гораздо более угрожающей могла показаться перспектива очередной имперской интервенции, подобной той, что была в 551 г., но из уже возведенных на полуострове крепостей. В 582 году Леовигильд начал подготовку к войне против своего сына, а в 583 году он начал осаду Севильи, которая включала создание блокады реки Гвадалквивир. Эта блокада, безусловно, остановила доставку припасов в город по реке, но также возможно, что целью блокады было предотвращение прибытия имперских подкреплений по реке.
Севилья пала в 584 году. Перед капитуляцией города Герменегильд бежал, но только до Кордовы, где он был схвачен при попытке прорваться на имперскую территорию. Сдача других городов и крепостей, поддерживавших его, произошла быстро, а мятежный принц был отправлен в изгнание в Валенсию. В 585 году он был убит в Таррагоне неким Сисберто, который в свою очередь «умер бесчестной смертью» в 587 г.
Хотя можно строить различные предположения, правда состоит в том, что мы не знаем, почему Герменегильд был убит, ни почему он оказался в Таррагоне, а не Валенсии, ни кто такой Сисберто, ни почему столь же неприятная участь постигла его вскоре после этого. Кажется вполне реальным, что Леовигильд был каким-то образом причастен к смерти старшего сына, но некоторые подозрения пали и на младшего- наследника престола Реккареда.
Хотя, с несколько макиавеллистской точки зрения, повстанцы-неудачники, особенно с законными претензиями на власть, доставляют неудобства, и неудивительно, что они впоследствии уничтожаются, за убийством Герменегиль может стоять нечто большее, чем королевская политика. В 585 году произошло первое нападение франков на вестготское королевство, по крайней мере первое известное в истории спустя много лет, поскольку отношения между обоими народами, казалось, были спокойными, если не гармоничными, со времен Атанагильда. Случайно сохранившаяся небольшая коллекция дипломатических и иных писем от франкского двора Восточного королевства, также называемого Австразией, указывает на то, что правители этого королевства использовали присутствие Атанагильда, младшего сына Герменегильда, в Константинополе, как способ для укрепления связей с Империей. Но это не продлилось долго, так как его мать, Ингунда, умерла в Карфагене в 585–586 годах по пути в Константинополь, и о молодом Атанагильде больше ничего не известно примерно после 587 года.
Франкским королевством Австразия правил Хильдеберт II (575–596), брат Ингунды и внук вестготского короля Атанагильда. Из-за этих родственных связей у Хильдеберта и его семьи имелись личные мотивы для мести, но вторжения в Нарбоненсе, вестготскую провинцию, в 585 году были делом рук другого франкского правителя, Гунтрамна или Гонтрана (561–592), короля из Бургундии. Существует более подробное описание того, что произошло; Григорий Турский подтверждает идею Иоанна Бикларского, согласно которому набеги были полным провалом с точки зрения франков, и в контратаке Реккаред взял крепость Угернум, недалеко от Тараскона, на берегу Роны.
Возможно, что эти франкские набеги были не только оппортунистическими и грабительскими, но и связанными с местью за судьбу Герменегильда и его семьи. Тот факт, что Герменгильд, как говорят, был убит в Таррагоне, а не южнее, в Валенсии, может означать, что он сбежал от своей охраны и пытался присоединиться к франкам. Согласно другой гипотезе, возможно, что Реккаред, которому была доверена защита Нарбоненсе, подозревал о намерениях своего брата и позаботился о его устранении, чтобы помешать ему достичь своей цели. Невозможно точно узнать, что произошло, но убийство Герменегильда, совершенное одновременно с возобновлением конфликта с франками после нескольких десятилетий мира, наврядли было простым совпадением.
Подавление восстания Герменегильда в 584 г. и более напряженные военные действия на Балканах и на восточной границе означают, что имперское вмешательство, если оно когда-либо планировалось, так и не осуществилось. Леовигильд смог посвятить заключительный этап своего правления задаче ликвидации независимого свевского королевства, все еще существовавшего в Галиции. Их король Миро погиб недалеко от Севильи в 583 году, участвуя в битвах при восситании старшего сына весготского правителя. Слова Иоанна Бикларского в этом отношении неоднозначны, и невозможно точно узнать, был ли Миро там для поддержки Леовигильда, которому он платил дань с 576 г., или для помощи Герменегильду. Во всяком случае, нет данных, говорящих о какой-либо причастности свевов, и вполне вероятно, что неожиданная смерть Миро, оставившего трон своему малолетнему сыну Эборику, повлекла за собой отвод войск.
Свержение Эборика в 584 году свевским дворянином по имени Андека, который узурпировал трон и женился на вдове Миро Сисегутии, дало Леовигильду повод для вмешательства, вероятно, в соответствии с договором, заключенным в 576 году. В 585 году вестготский король
...опустошил Галисию, захватил и низложил Андеку и подчинил своей власти народ свебов, их сокровища и их территорию.
Андеку заставили стать священником, лишили права управлять и отправили в ссылку на юг. В том же году силы Леовигильда подавили восстание, возглавляемое свевским дворянином по имени Маларик, который был закован в цепи и отправлен к вестготскому королю. Конечный пункт его назначения неизвестен. С этими событиями свевское королевство исчезло из истории. Хотя были предприняты некоторые попытки отыскать остатки свевской культуры в образе жизни людей в Галисии, никакие отличительные черты галисийского общества и культуры не были эффективно идентифицированы как черта, унаследованная именно от свевов.
После этого последнего военного триумфа Леовигильд умер в 586 году, оставив своему единственному живому сыну Реккареду полуостров, который был в значительной степени объединен. Вообще часто говорят, что правление Леовигильда стало поворотным моментом в судьбе вестготской монархии. После десятилетий поражений, гражданской войны и распада сильный король, наконец, обратил вспять почти непрерывный упадок, победил всех традиционных врагов королевства и установил свою власть практически над всем полуостровом.
Несмотря на то, что имперский анклав все еще существовал на юге, он существовал на относительно небольшой площади и после этого никогда больше не представлял серьезной военной угрозы для преемников Леовигильда. Были упразднены различные формы местного самоуправления, например, у свевов в Галисии. Единственное, в чем нельзя сказать, что Леовигильд преуспел, — это его религиозная политика, которая стремилась навязать модифицированное арианское богословие в качестве основы для доктринального единства. Но и в этом случае можно утверждать, что мысль у него была в принципе правильная. Разрешение религиозного конфликта, разделившего высшие слои общества внутри королевства, было необходимо для появления нового чувства идентичности и общих целей среди правящих классов. Ошибка Леовигильда заключалась в том, что он поощрял насильное навязывание арианства; успех его сына Реккареда был основан на том же, но уже в пользу католицизма.
Нет сомнений, что в пользу этой точки зрения можно многое сказать, даже если она в значительной степени основана на необдуманном предположении, что сильное центральное правительство само по себе хорошо. Однако необходимо также оценить цену, которую нужно было заплатить, и ущерб, который был нанесен в течение всего процесса, приведшего к созданию такого правительства. Как мы упоминали ранее, тот факт, что у Иоанна Бикларского не было предшественника с Перинейского полуострова,а это означает, что нет полной картины того, каким было королевство Атанагильда, но даже краткое упоминание, сделанное Исидором Севильским, подразумевает, что война против имперских сил на юге была постоянной с начала 550-х гг. Наличие относительно большего количества подробностей о походах Леовигильда указывает на то, к чему они могли привести: осады, массовые убийства, разрушения, нарушение экономической и социальной жизни. Такие черты распространились на запад и север с середины 570-х годов, в то время как аналогичный ущерб был нанесен на юге во время подавления восстания Герменегильда.
Для событий, происходивших в Испании, отсутствует содержательное историческое повествование, которое в случае войны, имевшей место в Италии с 535 по 554 год между остготами и византийцами, существует благодаря трудам Прокопия и Агафия. Однако из этих и других источников, а также с подтверждением, предоставленным археологией, известно, что почти двадцать лет непрерывной войны оказали самое глубокое и разрушительное воздействие на экономический и социальный порядок Италии, ознаменовав подлинный перелом во многих аспектах административной организации, моделей формирования поселений и численности населения. Были бы удивительно, если бы тридцать лет непрерывной войны, которую пережила Испания, от восстания против Агилы около 550 г. до разрушения царства свевов в 585 г., не произвели бы такого же драматического эффекта на жизнь жителей Пиренейского полуострова.
Как показывают источники из Италии, реально имевшие место сражения и осады, а также передвижения войск могли носить периодический и локальный характер. Некоторые города и районы были особенно затронуты этими событиями, но другие могли точно так же пострадать от общего беспорядка, вызванного этим повсеместным состоянием войны. Если правильно отождествлять мятежных селян, убитых Леовигильдом в 572 и 577 гг., с разбойничьими крестьянскими образованиями, которых авторы V века назвали бы багаудами, то можно думать об изменениях в стране такой силы, что крупномасштабный бандитизм стал единственным способом выживания для значительной части сельского населения. Точно так же, хотя наши источники говорят о разрушении механизмов местного управления, таких как "сенат Кантабрии" и сеньориат Аспендия, называя это чем-то желательным и необходимым, подобный взгляд на это является более поздним и частичным. Возможно, что в некоторых из этих регионов приход Леовигильда в 570-х годах ознаменовал настоящий разрыв с римским прошлым.
Эта интерпретация оказанного на общество влияния, произведенного правлением Леовигильда, согласно которой считается, что это правление ознаменовало истинный разрыв между римской и вестготской Испанией, нуждается в археологических доказательствах. Однако появляющиеся новые свидетельства в виде указаний на то, что византийское военное присутствие было, возможно, более обширным, а милитаризация общества шире, чем предполагалось ранее, являются хорошим показателем того, что это направление правильное.
Конец 5 части.