Темноглазые эти создания
Темноглазые эти создания
Что под масками прячут красу?..
А в Венеции плавают здания
И гондолы стоят на весу.
Жарит солнце; и дождик накрапает
На соломенной шляпки поля…
Спит палаццо под львиными лапами
Вверх ногами – и из хрусталя.
Дож в плаще обезглавлен у паперти:
Байрон песню сочувственно спел…
Бродский с Рейном пируют за скатертью…
Только я, как всегда, не у дел.
Выболела душа
Выболела душа,
Холодно на ветру.
Птицы на юг спешат.
Может быть, я умру.
Может, еще разок
Крылья расправлю – ввысь!
Ждут ли меня внизу,
Шепчет ли кто «Вернись»?
Ради чего полет,
Крыльев нелегкий труд?
С ружьями вновь встают,
Целят, добычу ждут.
В небе последний круг.
Росчерк незрим крыла.
Выстрелов дробный звук.
Падать, увы, пора.
Всего основа
Людские организмы схожи:
Ингредиенты – плоть и кровь,
Но есть отличие в них всё же,
И то отличие – Любовь!
Всех умиляет жизни радость,
У всех своя и грусть, и боль,
Но сила, превратится в слабость,
Коль мы забудем про Любовь.
Любовь к стране, к родному краю,
Любовь к отеческой земле,
Которую не выбирают,
И на чужбине вспоминают
О хлебе с солью на столе.
Любовь – начало жизни новой,
Мужчины с женщиной союз.
Любовь – она всего основа,
Надёжность наших брачных уз.
Вечернее
Темнота за окошком. Кончаются сутки.
Полчаса до отбоя и семь до побудки.
Но не хочется спать, и ясна голова.
Меж делами и снами – просвет-промежуток.
Я как рыба в воде в этом времени суток.
Вечер – время моё. Что поделать? – сова.
Я люблю эту славную тихую пору.
Отслуживши дневному сумбуру и вздору,
Завершив наконец – или бросив! – дела,
Я нырну, будто в тёплую заводь с разбегу,
В свой привычный мирок, и янтарную негу
Мне настольная лампа прольёт со стола.
Угнездиться в уюте – и много ли надо
Для желанного мира, покоя и лада?
Благодатная лень без уколов стыда,
Рукоделие, книга, порою беседа,
А порою – волна стихотворного бреда
Захлестнёт и потащит незнамо куда.
И останется, вычерпав день до минутки,
Безмятежно и сладко проспать до побудки…
Завтра будет опять суета-колготня,
И тревоги о детях, и думы о мире…
А пока – благодушие в тёплой квартире.
Приземлённость? Пожалуй. Простите меня.