Тяжелая история о судьбе узбекской женщины. Основана на реальных событиях. И все это в наше время.
Зеленая листва уже покрылась пылью, чувствовалось приближение жаркого лета. Замира с подругой Мадиной возвращались после школьных экзаменов домой.
– Ну вот и каникулы, – Замира широко раскрыла руки навстречу солнцу. – Ты куда хочешь поступать, Мадина?
– Я? В сельскохозяйственный колледж.
– А я – в медицинский, – сказала Замира.
Весь долгий путь до дома девочки мечтали о будущем, потом, попрощавшись, разошлись по домам. Замира не любила свою махаллю, в которой жители прятались за заборами… Но девушка знала, что десятки глаз беспрестанно наблюдают за ней – во что одета, как причесана, поэтому, на всякий случай опустив голову и стараясь быть как можно более незаметной, пошла к дому.
Там Замира увидела каких-то теток с тазами, и сердце заныло от недоброго предчувствия. Оказывается, в дом прибыли свахи. Мать велела дочери переодеться, накинуть платок и, как положено по обычаю, с поклоном подавать гостям чай. Жених, по имени Шахрух, Замире сразу не понравился – полный молодой человек с кислым и одновременно надменным выражением лица.
Их оставили в комнате, чтобы молодые познакомились. Окинув девушку пренебрежительным взглядом, он произнес:
– А ты ничего. Хотя я люблю веселых и смелых девушек, а не таких вялых, как ты, – после чего уткнулся в свой телефон и больше не произнес ни слова.
Через пятнадцать минут, которые взрослые посчитали достаточными, чтобы молодые познакомились, родители договорились о дате свадьбы.
После ухода сватов Замира бросилась в ноги к отцу:
– Папочка, не выдавайте меня замуж. Прошу вас! Я не люблю его. Пожалуйста, позвольте мне учиться!
Эргаш-ака был чиновником администрации соседнего городка. Он очень устал от своей работы. Его напрягала необходимость дипломатично находить общий язык с вышестоящим начальством, безответственность подчиненных и назойливость неустанно требующих чего-то посетителей. До пенсии оставалось каких-то полгода, и самой большой его мечтой было скрыться в домике в горах и жить там в уединении. Любил ли он дочь? Конечно, любил и желал ей добра, но еще больше он любил себя и ценил свое спокойствие.
– Дочка, так положено, – устало произнес отец, – для женщины главное – семья, покорность и полное подчинение мужу. В терпении ты должна найти утешение и счастье… – поучительно поднял вверх палец Эргаш-ака и поспешно ретировался в свою комнату.
В отчаянии, со слезами на глазах она бросилась к матери:
– Мамочка, я не хочу замуж, хочу учиться! Я ведь всегда хорошо училась.
– Зачем тебе учиться? Окончила школу – и хорошо. Для женщины самое главное – семья и дети. Да и жених завидный – работает в соседнем городе в банке.
– Ну пусть подождут немного, пока я окончу колледж, – Замира с надеждой посмотрела на мать. – Ведь мне всего семнадцать лет.
– Они хотят только молодую и неиспорченную невесту. Никто ждать не будет. Жених-то отличный – просто нарасхват, за него любая пойдет. Скажи спасибо, что за такого сосватали.
Замира заплакала, не смея перечить матери.
Осенью сыграли свадьбу. Сразу после свадьбы жизнь ее изменилась, один день в точности повторял другой. Вставала затемно, в пять утра, потому как строгая свекровь считала, что в шесть встают только лентяйки. Нужно было подоить корову, подмести двор, приготовить завтрак для свекра и свекрови. Муж по городской привычке ограничивался чашкой кофе и уезжал на работу. После завтрака она делала уборку в доме и начинала готовить обед. Убрав со стола, готовила ужин – манты, шурпу или лагман. Целый день хлопоча по хозяйству, она ни на минутку не присаживалась. Если свекровь заставала ее без дела, начинала громко ругать и стыдить на всю махаллю.
– Вместо того чтобы делать хизмат свекру и свекрови, эта бесстыжая прохлаждается – читает.
Отец и мать Шахруха поженились по воле родителей и до свадьбы не знали друг друга. Его мама Сабрия-опа, пришедшая в семью мужа, изо всех сил старалась угодить свекру и свекрови, но ее редко хвалили. Целые дни она хлопотала по дому, стараясь угадать любое желание свекрови, но в ответ получала лишь брань или равнодушие. Отец Шахруха Отабек-ака не любил и даже презирал жену за унылое выражение лица и постоянное желание всем угодить. В молодости он часто говорил, что не зря ей дали имя, означающее «терпеливая». Вот если бы ее назвали, например, Азада – «свободная», «независимая», то ее жизнь наверняка сложилась бы по-другому. Отабек-ака, любивший в молодости погулять, мог и ударить жену. В последние годы он совершенно отдалился от семьи и целые дни проводил в чайхане, решая лишь самые срочные хозяйственные вопросы. С женой он уже несколько лет практически не разговаривал.
Сабрия-опа все выдержала, перетерпела, и женитьба сына стала ее «звездным часом». Теперь она может изменить свою жизнь, отыграться на беззащитной келинке.
Шахрух, наблюдая жизнь родителей, считал, что это единственно возможные отношения между мужчиной и женщиной, да и уклад семей многих его друзей и знакомых был таким же. Ему не дали возможности выбрать жену самостоятельно, по любви, поэтому к девушке, выбранной родителями, он относился без всякого уважения.
Когда Замира забеременела и почувствовала в себе шевеление новой жизни, у нее появилась робкая надежда если не на счастье, то хотя бы на понимание близких. Но ничего не изменилось, только придирки свекрови стали еще злее, а муж все чаще стал задерживаться на работе. Когда родилась девочка, маленькая Гузаль, она была очень счастлива. Но, к ее удивлению, родственники не разделяли ее счастья. Возвратившись из роддома, она заметила, что муж на нее обижен, а свекровь недовольна еще пуще обычного. Приходившие родственники говорили одно и то же:
– Следующий будет мальчик, худо хохлоса.
С рождением дочери ее обязанностей не убавилось, но она была счастлива. Потом забеременела вновь, и снова родилась девочка – Дилдора. Муж стал попивать и однажды ударил Замиру, прошипев, что друзья смеются над ним, мол, не смог сделать сына. Свекровь не защитила келинку, наоборот, с удивлением Замира заметила на ее лице глубокое удовлетворение от поступка сына. С тех пор муж начал серьезно пить, и его выгнали с работы. Свекровь просто возненавидела невестку, ругалась и кричала на всю махаллю, называя ее негодницей, не сумевшей родить мальчика и погубившей ее сына. Муж бо́льшую часть дня проводил на диване, лишь иногда что-то ремонтируя во дворе или в доме. Он постоянно ходил с обиженным лицом и громко требовал наследника. Между тем, глядя на развалившийся дом и продавленный диван, Замира все чаще думала о том, какое же наследство достанется долгожданному сыну. Все чаще женщина ходила в синяках.
Как-то, отпросившись у свекрови, она пришла в родительский дом.
Ее мама Хуршида-опа была женщиной очень строгой, как бы оправдывая свое имя – «яркое солнце». Жесткой рукой она правила домом, не допуская малейшего неповиновения. Когда Хуршида-опа выходила во двор, казалось, даже деревья трепещут перед ней, опуская ветви в немом поклоне. Женщина неукоснительно следовала обычаям, не допуская ни единого отклонения от правил. Она ничего не боялась, кроме мнения родственников и соседей.
– Разве ты не знаешь, что женщина должна быть терпеливой и угождать мужу и свекрови? Мир принадлежит мужчинам, а мы должны им кланяться. Пришел пьяный – отведи его в дом, уложи в постель, сними обувь, и будет тебе счастье. Утром в пять утра встала, двор подмела, свекрови пиалу чая подала – и все довольны.
– Мамочка, всхлипнула Замира, – они мне и поесть-то не дают. Только сядем за стол – «принеси то», «принеси это». Только начну есть – свекровь приказывает уже убирать.
– А ты будь пошустрей. Вот моя келинка, – Хуршида-опа махнула рукой на робко жавшуюся за ее спиной девушку, – тоже неумеха, но я же учу ее постепенно. Правильно в народе говорят: если потерпишь – зеленые плоды созреют и превратятся в сладости, а нет – потерпишь неудачу. Не смогла родить мальчика, так кланяйся ниже.
– Мамочка, разве вы не знаете, что пол ребенка зависит от мужчины? – спросила расстроенная Замира.
– Уят, уят! – мать закрыла лицо руками. – Ничего не хочу слышать! Где ты только набралась подобных глупостей?
– Мамочка, это написано в учебнике по биологии!
– Как тебе не стыдно говорить такие вещи! – воздела руки к небу в негодовании Хуршида-опа.
Прошло еще несколько безрадостных лет. Замира устала от такой жизни. Однажды по счастливой случайности сосед предложил Шахруху работу за границей. Кто-то из его знакомых не смог поехать, и срочно потребовалась замена. Смотреть за домом, ремонтировать кое-что по хозяйству, да и для Замиры работа найдется. Другого выхода не было, и Шахруху пришлось согласиться на заманчивое предложение. Оставив дочерей на свекровь, они отправились на заработки.
Теперь жизнь Замиры изменилась к лучшему. Хозяева оказались добрыми и порядочными, а работа в доме, где постоянно были электричество, газ и вода, – легкой. Город ей очень понравился. Магазины, сверкающие яркими витринами, оживленная толпа хорошо одетых людей, гуляющих по бульварам и паркам. Хотя никуда, кроме магазинов, не ходила, Замира чувствовала некоторую причастность к городской жизни. Хозяйка Светлана, любившая шопинг, постоянно покупала себе новую одежду. Шкаф ломился от разных вещей, которые ей быстро надоедали, и она часто дарила их Замире. Рассматривая брендовые наряды, та с горечью понимала, что ей некуда надеть такую роскошь, разве что попытаться продать. Платили Замире и Шахруху очень щедро. Теперь они с мужем могли даже домой посылать деньги. При хозяевах Шахрух сдерживался, не смея кричать и бить жену.
Все складывалось благополучно, но через некоторое время Замира почувствовала себя плохо и поняла, что снова беременна. Она была в отчаянии, боясь, что теперь их выгонят и придется возвращаться на родину. Ей хотелось заработать больше денег, хотя она очень скучала по дочкам. Женщина решила скрыть беременность, но долго обманывать хозяйку не удалось. Со слезами она умоляла хозяйку помочь ей сделать аборт. В ответ Светлана накричала на нее, пристыдив, что Замира не ценит счастья, которое послала ей судьба.
Замира знала, что у хозяев нет детей, что Светлана постоянно лечится от бесплодия. Через некоторое время хозяева предложили отдать им ребенка, обещая хорошо заплатить. Замира долго плакала, но в конце концов согласилась. Шахруху сказали, что хозяйка забеременела и нуждается в чистом воздухе, а Замира, мол, поедет ухаживать за ней.
Сначала Шахрух был против, но ему посулили такую сумму, что он с радостью согласился расстаться с женой.
Загородный дом понравился Замире: белеющая березовая рощица радовала взор, чистый воздух, напоенный ароматом трав, пьянил… Сердце Замиры оттаивало, даже замаячила надежда, что все в жизни наладится.
Теперь она жила, как принцесса. Регулярный осмотр врача, прекрасное питание, прогулки. Чувствуя шевеление ребенка, она замирала от радости, но потом вспоминала, что это не ее ребенок. На обследовании узнала, что будет долгожданный мальчик – сын.
Светлана понимала ее состояние и уговаривала не беспокоиться. Они с мужем будут очень любить мальчика и дадут ему прекрасное воспитание и образование. Никто не заподозрит, что это не их ребенок, потому что муж Светланы – женщины славянской внешности – смуглый.
«Действительно, что мы можем ему дать? – размышляла Замира. – Плохое образование в школе за пять километров пешком по непролазной грязи весной и осенью?» Не всем так везет с хозяевами, как им с Шахрухом. Скорее всего его ждет тяжелая работа в чужой стране, чтобы прокормить семью. А так они смогут отремонтировать покосившийся дом, собрать сарпу (приданое) дочкам. Представив будущее дочек, она погрустнела. Ведь пройдет десять-двенадцать лет и их тоже выдадут замуж, а она ничего не сможет поделать. Они повторят ее жизнь, остается только молиться Всевышнему, чтобы мужья и свекрови попались им хорошие.
Теперь у Замиры появилась возможность читать книги и размышлять о жизни. Если бы она проявила характер и настояла на том, чтобы получить образование, ее жизнь сложилась бы по-другому. Окончив медколледж, она нашла бы работу и стала независимой. А потом, кто знает, может, встретила бы мужчину, которого смогла бы полюбить… Но прошлое не знает сослагательного наклонения, поэтому она должна сделать все, чтобы дочери получили достойное образование. Это будет ее жизненной целью. Вряд ли благожелательность хозяев простирается так далеко, чтобы позволить ей хотя бы первое время пожить здесь с дочками. К тому же они не потерпят рядом с сыном его биологическую мать. Поэтому надеяться нужно только на себя.
Приближалось время родов, и Замире было неспокойно. Ее отправили в частную клинику, где она благополучно разрешилась от бремени. Когда Замира впервые увидела мальчика, сердце ее сжалось. Такой хорошенький, славненький, темноволосый, такой родной! Он тянулся к ней ручонками, и она замирала от счастья и горя одновременно. Но кормить его ей не разрешили, и через неделю после выписки они отправились в городской дом.
Хозяевам каким-то образом удалось оформить ребенка на себя, а Замире с мужем пора было собираться домой. Хозяева не обманули с оплатой: Шахрух довольно потирал руки, удивляясь их щедрости. Замира видела, как счастливы хозяева, но ей невыносимо тяжело было видеть, как Светлана прижимает к себе ребенка, играет с ним.
В ночь перед отъездом Замира внезапно проснулась и, второпях одевшись, поднялась в детскую. Мальчик сладко спал. Она погладила его по головке… Внезапно пришло решение. Нежно взяв сына из колыбельки, она тихонько спустилась по лестнице и вышла во двор, потом побежала по городским улицам, сама не зная куда. Как в калейдоскопе, мелькали фонари, светящиеся витрины магазинов, разноцветные огни светофоров. Вдруг она услышала шум погони и, прижав к себе еще крепче маленькое тельце, закричала:
– Мальчик мой, никому тебя не отдам!
Кто-то резко толкнул ее… и она проснулась.
– Ты что орешь, – грубо сказал муж, – дай поспать.
Стоя у окна поезда, Замира наблюдала, как березовые и сосновые леса сменяются казахскими степями. Иногда оконные стекла поезда покрывались дождевыми каплями, или это слезы застилали глаза? Все ближе и ближе к дому. Душа рвалась на части, ее утешало только то, что скоро она увидит своих девочек. С горечью она осознавала, что не смогла решиться на то, что подсказывало ей сердце. Но горе научило многому, решение принято. Она будет сильной и сможет защитить дочек. Робкая надежда на перемены постепенно превращалась в уверенность, твердую и осязаемую.
Келинка — невестка
опа́ - обращение к женщине старшего возраста
ака́ (акя ) - обращение к мужчине старшего возраста
Махалля (узбекский квартал) – хранительница узбекских традиций
Хизмат - обслуживание
Уят - позор