Городские ведьмы чуют весну задолго до первой капели.
«Но как?» — спросите вы. И Дорин Блэкмилл вам ответит.
Она скажет, что проблемы Ашвилла, пробуждающегося после зимнего сна, прорастают подобно подснежникам. Фонари ещё сонно моргают сквозь февральскую тьму, а проблемы уже стучатся в дверь особняка на Лейквуд-стрит, мнутся в прихожей и отказываются от чая. И разобраться с ними может только ведьма.
Правда, глядя сейчас на раскинувшееся перед ней цветущее великолепие, Дорин начала сомневаться в своих силах.
В этот раз её привёл голубь. Дурная птица завалилась в комнату в начале второго: внеслась в распахнутое окно, когда все приличные голуби давно спали, и рухнула на ноутбук комком взъерошенных перьев. С минуту Дорин наблюдала, как чудовище царапает когтями клавиатуру, пытаясь подняться, — всё это время ведьма изо всех сил старалась сохранить лицо. В конце концов, никогда не знаешь, кем может оказаться подозрительная птица, распластавшаяся перед тобой в ореоле перьев. Взять хотя бы бывшего Дорин — тогда всё обернулось весьма неожиданно. Поэтому она стиснула зубы и запретила своей внутренней девчонке, вопившей что-то про пернатых паразитов, вопить вслух.
Голубь ещё немного повозился под её взглядом, хлопая крыльями и загораживая Бэтмена на экране. Тёмный рыцарь казался удручённым. Дорин не могла его винить. Наконец птица поднялась; выглядела она как и все голуби, которых ведьма встречала в городе, — крайне мерзко. Клавиатуру устилали сизые перья, и Дорин в очередной раз подавила желание отодвинуться от стола.
Птица склонила голову набок, буравя её красными глазами, переступила с лапки на лапку и закричала. Ведьма вздрогнула: она никогда не слышала, чтобы голуби издавали такие звуки. Вопль, прокатившийся по пустому дому и наверняка встряхнувший Дымку от усов до кончика хвоста, принадлежал скорее оголодавшей чайке. Как в крошечном голубином горлышке уместились подобные чудовищные звуки и почему голубь вообразил себя чайкой, Дорин только предстояло выяснить.
— Ты ведь знаешь, что ты голубь? — рискнула она. — Не чайка.
В ответ голубь проскрипел что-то по-чаячьи, взмахнул крыльями и перелетел на подоконник. Дорин вздохнула. Маленький клювик раскрылся вновь…
— Ладно-ладно! Не кричи. Только найду метлу.
Ведьма бросила прощальный взгляд на Бэтмена, чудом пережившего джигу на клавиатуре, и принялась собираться. Её подгоняло нетерпеливое курлыканье. Она смела со стола телефон и горку лиловых кристаллов, помедлила — и прихватила надкушенный сэндвич с тунцом. Заинтересованный взгляд голубя, почуявшего рыбу, Дорин решительно проигнорировала.
Выключать свет и закрывать усыпанный перьями ноутбук она не стала. Бэтмен проводил её печальным взглядом.
На то, чтобы уговорить метлу и выловить из чащи Джека, ушёл час. Стояла полная луна, и свежий ветер пах дикими флоксами и влажной землёй. Разумеется, до Джека в полнолуние было не дозвониться. Не тратя время на то, чтобы заглянуть в его квартирку на Эрскин-стрит, Дорин направила метлу в Билтморский лес. Голубь, хоть и казался недовольным, последовал за ней, паря над морем елей будто чайка. Вместе они наконец высмотрели серую спину и положили конец приятному времяпрепровождению Джека. Спускаясь на опушку, ведьма подумала, что выискивать волков лунными ночами у неё получалось всё лучше и лучше. Пожалуй, если городская ведьма из неё выйдет никудышная, она всегда сможет заняться поисками сбежавших аллигаторов и шерстистых возлюбленных. Однако сейчас её ждали другие дела.
До места они добрались к половине третьего. Апрельская ночь кружила голову, на парковке через дорогу заливался, притаившись в ветвях клёна, соловей. В волосах у Джека запутались мелкие веточки и паутина. Ведьма сделала вдох и толкнула прозрачную дверь.
Два отпирающих заклинания и дюжину цветистых выражений спустя Джек, Дорин и неправильный голубь оказались внутри. Двое из них теперь стояли и бестолково хлопали глазами. И ведьма, давно считавшая, что её сложно удивить и озадачить, была удивлена и озадачена.
— Мне это снится? — хрипло проговорил Джек.
Дорин закрыла и открыла глаза. Видение не исчезло. Кувшинки продолжали покачиваться на тёмной воде бассейна. Их лепестки источали призрачное сияние и просвечивали в лунном свете, лившемся сквозь огромные панорамные окна. От увиденного захватывало дух, и ведьма подумала, как, должно быть, празднично смотрелись бы кремовые, лимонные, голубовато-снежные и пурпурные цветы под ярким солнцем. Она посмотрела наверх. Над ковром из кувшинок нависал зеркальный потолок, отражая влажно поблёскивавшие листья и цветы. Дорин всмотрелась в него: ей показалось, она уловила движение где-то в мерцающей глубине — словно мелькнула любопытная рыбка. Тонкий цветочный дух мешался с едким запахом хлорки. Из противоположной стены, проломив безупречно уложенную под потолком плитку, била струя воды: захлёбываясь и пенясь, она водопадом низвергалась в бассейн. В решётках, вмонтированных в пол у его бортиков, скворчало и хлюпало — и ведьма представила озёрного тролля, неспешно потягивавшего смузи через соломинку размером с водосточную трубу. Вот только тролля здесь не было. Зато был водопад, сквозь который проглядывала вышка для ныряния, а ещё — поле кувшинок и потные ладошки Дорин, впервые оказавшейся в бассейне.
Она постаралась не думать о том, как стремительно подбирается к ногам вода: фильтры явно не справлялись со сверхъестественной нагрузкой, и цветы уже расползались по резиновым коврикам и плиткам пола. Мысли о том, что скоро им с Джеком предстоит оказаться в гигантском аквариуме, ведьма пресекла усилием воли. Оставалось лишь решить проблему до следующего приступа нервозности, которую Дорин ни за что на свете не назвала бы страхом. Ведь ведьмы ничего не боялись. И Дорин Блэкмилл стремилась соответствовать этому заявлению от прутиков метлы до кончиков волос.
Она стиснула древко подрагивавшей под пальцами метлы и окинула катастрофу цепким взглядом. Мимо проплыл подхваченный волной одинокий ласт. Ведьма подозревала, что любой бассейн мечтал стать озером Мичиган, но никому из них это ещё не удавалось. До сегодняшней ночи. Бассейн фитнес-клуба «Фит Трайб», расположенного по адресу 18 Флоренс-стрит, Ашвилл, Северная Каролина, стал первым.
— Дори? — тихо позвал Джек.
Ведьма нахмурилась и процедила:
— Кто это устроил?
Она метнула грозный взгляд на русалок, до сих пор не проронивших ни звука. Те мялись в углу и безуспешно пытались слиться с пейзажем. Но луна высвечивала их виноватые лица с безжалостностью прожектора в каком-нибудь артхаусном кино. И Дорин видела всё. Она видела керамические бусины в волосах, шелушащуюся от хлорки кожу, колдовские длинные ресницы и прозрачные глаза. Дорин быстро вычислила самую несчастную русалку — худые плечи в пятнышках чешуи поникли, руки, перетянутые резинками для волос, безвольно повисли, глаза смотрят в пол.
— Кто?! — повторила ведьма. И совершенно не удивилась, когда подружки с готовностью указали на бедняжку. Та не подняла головы.
— Не сердись, ведьма! — затараторила другая русалка, в сгибе локтя баюкавшая пернатое чудище. Чудище блаженно курлыкало. — Мы же послали за тобой Джонатана Ливингстона! Знаешь, как сложно было разбудить его и подманить к окну? А рассказать о чайках? Я справилась так быстро, как только могла! А сколько сил потратила!..
Голубь, приоткрыв один глаз, что-то согласно проскрипел. Дорин потёрла переносицу.
— Про тебя и Джонатана Ливингстона мы поговорим позже, — отрезала она. — Сейчас мне нужно понять, что делать с этим. — Ведьма махнула на кувшинки.
— Флора не хотела! — пискнула третья русалка; на шее у неё висел ржавый ключ. — Она просто… просто…
— Влюбилась!
— Ничего я не влюбилась! — наконец подала голос виновница происходящего. Она вскинула на Дорин испуганные глаза и тут же потупилась, принимая покаянный вид.
— А разве русалки влюбляются? — спросил устроившийся на пластиковом стуле Джек. Вода уже облизывала его ножки.
— А пропахшие лесом мальчишки?
— Туше, — пробормотал парень. Ведьме не нужно было оборачиваться, чтобы понять: на белом стуле теперь сидел красный от смущения Джек. Дорин вздохнула.
— Не расскажешь мне? — снова попробовала она, глядя на Флору.
— Я… Я не знаю, — начала та. Беспокойными пальцами она перебирала и крутила резинки на запястье (Дорин была уверена: русалка умыкнула их у зазевавшихся пловчих). В лунном свете блеснул пластмассовый цветок на детской резинке. Флора продолжила: — Я очень разволновалась… И кувшинки, я… не смогла их удержать: магия выплеснулась, будто вода из бассейна. Я так волновалась!
— И почему ты волновалась? — ведьма склонила голову набок; она чувствовала, как подобрался снедаемый любопытством Джек.
— Ну… есть один парень… — выдавила Флора.
Дорин про себя присвистнула: оказалось, русалки умели не только влюбляться, но и краснеть. Совсем как оборотни, кстати.
— …и я давно его не видела. Он ходил на тренажёры и… и плавал…
— А потом пропал! — не выдержала хозяйка голубя.
— Как в воду канул! — поддакнула Ключница.
Флора вздрогнула, но стиснула кулаки и нашла в себе силы договорить:
— Я не видела его тринадцать дней. — Голос её был тих, и вода, бившая из стены, почти его заглушала. — Вдруг с ним что-то случилось? — она подняла на ведьму встревоженные глаза. — Люди такие хрупкие…
Стоявшие по обеим сторонам от неё русалки дружно закивали.
— Столкнёшь в воду — утонут.
— Заманишь на глубину — утонут.
— Стянешь купальник — утонут.
— Пощекочешь пятку — утонут!
— Вытянешь воду — рассыпятся в прах!
Дорин ощутила, как по спине медленно стекает капля пота. Она вскинула руки.
— Дамы, дамы! Вы увлеклись.
Раскрасневшиеся русалки нехотя угомонились. Флора, теребя резинку, жалобно попросила:
— Может, ты узнаешь, как он там? Всё ли у него хорошо?
Ведьма задумалась, скрестив на груди руки. Метла, мягко покачиваясь, продолжила парить рядом. Признавать, что подходящего поискового заклинания у неё нет, Дорин не хотелось. Отпирающих строптивые двери — целых два, а поискового — ни одного! Под выжидающими взглядами трёх русалок и одного чайкоголубя ей становилось всё неуютнее и неуютнее. Прибывала вода.
Джек прочистил горло.
— Я мог бы поискать его, если у тебя есть какая-нибудь вещь. Что-то, что принадлежало ему и сохранило запах, — предложил он.
Флора встрепенулась, без малейшего стеснения пошарила в чашечке выцветшего купальника и извлекла нечто. Когда Джек подошёл, рассылая мелкие волны, нечто трепетно развернули, и миру явился носок. Оборотень поморщился и кинул страдальческий взгляд на ведьму. Та едва удержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Пусть у Дорин не было подходящих заклинаний, зато у неё был Джек, лучший друг, променявший луну и охоту на знакомство с чужими носками. Оборотень закатил глаза. У носка была протёртая пятка, просвечивавшая на свету; вдоль ступни бежало дерзкое «You can do it!», выведенное чёрными печатными буквами. Джек придвинулся ближе и с задумчивым видом втянул носом воздух. Русалки смотрели на него во все глаза.
«Давай, Джек, — думала Дорин, выглядывая из-за его спины. — You can do it. Давай!»
Он повёл носом, нахмурился, а потом распахнул глаза и с галантностью джентльмена принял носок из рук Флоры. Повернувшись к ведьме — на человеческом лице сверкнули жёлтые волчьи глаза, — Джек ухмыльнулся.
— Только ради тебя. — Его звериные уши, торчавшие из копны каштановых волос, чутко подрагивали. В правой руке он сжимал носок — луна очерчивала каждый тёмный коготь.
Дорин с благодарностью кивнула.
— И ради всех, — сказала она.
— И ради всех, — откликнулся Джек.
Из здания он вышел ещё человеком: дверные ручки оборотни не жаловали точно так же, как начинающие ведьмы и дымчатые кошки. От носка несло хлоркой, потом, морем и почему-то рыбой. Однако Джеку предстояло сосредоточиться только на поте. Операция по поиску второго носка и второй половинки начиналась прямо сейчас.
Две из трёх русалок не отводили влюблённых взглядов от выходившей в коридор двери, за которой исчез Джек. Ведьма возвела очи к потолку: русалки! Топить людей и любить людей — вот и всё, что, похоже, их увлекало. Она лишь надеялась, что первого сегодня не планировалось. Волна настойчиво боднула её в голень. Ведьма подавила дрожь.
— Дамы! — произнесла она деланно бодрым тоном. — У нас ещё осталась проблема номер два. У кого-нибудь есть идеи?
Русалки разом сникли.
— Нам так понравилось всё это творить, — грустно сообщила Ключница.
— Здесь так мало воды… И совсем нет рыбок, — поддержала её подруга. Джонатан Ливингстон перепорхнул к ней на плечо и теперь, нахохлившись, сверлил Дорин недоверчивым взглядом.
— Подождите. Флора, — ведьма упёрла руки в боки, — разве не ты это всё устроила?
Русалка вцепилась в резинки на запястье.
— Я больше по цветам, — смущённо буркнула она.
— А водопад?
Ключница робко подняла руку.
— Я отпираю воды. Им было тесно там, внутри, вот я и… — закончила она с извиняющейся улыбкой.
— У Флоры вышли такие чудесные кувшинки! Кто бы мог подумать: немного лунного света, капелька духов, две ладони водяного пара и одно растревоженное сердце — и бум! Плавучий сад прямо перед нами! Это было так здорово, так красиво, что мы… В общем, я сделала рыбок.
— Рыбок? — переспросила с упавшим сердцем Дорин.
Матерь голубей кивнула.
— И водяных ужей.
У ведьмы резко зачесалась левая лодыжка. Опускать глаза она не стала.
— На ужей я пустила разноцветные шнурки от кроссовок. Они вышли такие яркие и блестящие, как конфетки, что мы отбираем у детей. А вот рыбок я сделала из русалочьей чешуи и жемчужных слёз. Давно хотела попробовать! Хорошо бы ещё, конечно, добавить капельку человеческой крови, а то рыбки получились бледноваты, но людей под рукой не оказалось…
Дорин сделала глубокий вдох. Посмотрела на чёрную мерцающую воду и перевела взгляд на чёрное мерцающее небо. Луна обратила к ней своё сочувственное лицо.
— Но потом мы сразу послали за тобой Джонатана Ливингстона! — нашлась Ключница.
Повисло виноватое молчание. И только голубь с раздвоением личности не сдавал позиции, надменно взирая на ведьму с плеча хозяйки.
— Рыбки, ужи, водопад, кувшинки… И что мне со всем этим делать? — вопросила Дорин в пустоту. — Что делать с вами?
Русалки съёжились. В тишине всхлипнула то ли девушка, то ли волна. Ответов на вопросы не последовало. Но Дорин не случайно летала на метле и водила дружбу с волками: как и все ведьмы, она знала, что стоит задать правильный вопрос — и вселенная не заставит себя ждать. Однако корпеть над этим вопросом в одиночку Дорин не собиралась. Она тряхнула волосами и хлопнула в ладоши.
— Так, дамы! Идите сюда. Устроим мозговой штурм!
— Шторм? — расцвела Ключница.
— Почти, — ухмыльнулась ведьма. — Но лучше держать воду от нас подальше. Сможешь это устроить?
Улыбка русалки померкла, но спорить она не стала — лениво покрутила запястьем, и вода вокруг Дорин завихрилась, утягивая за собой кувшинки, и отхлынула, обнажая плиточный пол. Мокрые колготки с серебряными звёздами тут же выстудили кожу. Девушка передёрнула плечами.
— Боишься воды, ведьма? — хорошенькое личико русалки исказил хищный оскал.
— Мне необязательно её любить, чтобы решить проблему, — холодно отрезала Дорин. — Садитесь. Четыре — хорошее число: по сторонам света, по именам ветра. Сядем и подумаем, — ведьма закопалась в поясной сумке, выуживая кристаллы, — что нам делать.
Русалки вступили в круг. Дорин лопатками чувствовала, как кружит за спиной вода. Думать о водовороте, обступившем её со всех сторон, не было никакого желания. Ладони потели, в груди бухало, заглушая плеск волн и шум водопада, ведьмовское сердце. Дорин приказала ему не тревожиться, поджала губы и разложила кристаллы по кругу. Едва он замкнулся, они замерцали и вспыхнули тёплым лиловым светом. Русалки восторженно ахнули, любуясь яркими бликами на тёмной воде. Даже Джонатан Ливингстон впечатлился: перестал высматривать рыбок и заинтересованно курлыкнул, вытянув шею. В кругу повеяло дикими флоксами, морской солью и ожиданием весны. Ведьма ощутила, как сами собой расправляются плечи и становится легче дышать. Она блаженно зажмурилась, усаживаясь поудобнее. Дорин любила весеннее волшебство. Лёгкое, как поцелуй, оно тем не менее несло в себе огромную силу — силу, способную разжать кулачок бутона, сдвинуть льды на реке и отогреть заиндевевшее сердце. Подобное волшебство всегда дарило ей надежду и словно давало разрешение расцвести, сколько бы чёрных промёрзших дней и глухих белоснежных бурь ни выпало на её долю. Ведьма почувствовала, как внутри распускается вишнёвое дерево. И позволила ему расцвести.
Она протянула русалкам руки.
— Сосредоточьтесь, — сказала Дорин. — Ответ, который мы ищем, уже существует. Нам просто нужно его услышать. — И она закрыла глаза.
Ладони русалок оказались холодными, будто ледышки. Ведьма вдохнула весну — и вишнёвое дерево подхватило всех четверых и, качая на ветвях, вознесло выше глубокой воды, выше зеркального потолка, выше этажей и плоской зелёной крыши — к нежному небу апреля. Мысли русалок хлынули в сознание Дорин единым потоком. Она отдалась их течению.
Окажись рядом Джек, он бы непременно заметил, до чего Дорин, сидевшая в кругу русалок, и сама была похожа на русалку: длинные зелёные волосы, чешуйки блёсток на щеках, мокрые кеды и море в её голове — словом, она вполне могла бы принести погибель каким-нибудь морякам. Вот только Дорин их спасала. Да и Джек был далеко: боролся с искушением заглянуть в мусорный бак за ресторанчиком у Дона в трёх кварталах отсюда. Носок дохлой рыбкой поник в волчьей пасти. И поэтому никто в кругу из зачарованной воды и утренних звёзд не произнёс ни слова.
Магия творилась в молчании. И пусть Дорин Блэкмилл не умела плавать, сейчас она занималась именно этим: подводные течения чужих мечтаний и страстей увлекали её за собой, пока ведьма бороздила океаны. Где-то на песчаном берегу мельтешили суетливые чаячьи мыслишки, но Дорин постаралась на них не отвлекаться. Это было нетрудно: её манили неизведанные воды.
На дне переливались драгоценными камнями истинные имена русалок, имена, которые не произнести, не имея жабр, и не услышать, не оказавшись под водой. Первое из них не было связано с голубями, другое раскрывалось кувшинкой под солнечными лучами, а третье звенело ключом, отпирающим жизнь. Ведьма запомнила эти имена и, сделав пару гребков, направилась дальше. Ледяные омуты обжигали ей ноги отчаяньем и тоской, маленькие рыбки наперебой болтали о большой воде и свободе, которой никак не изведать, глядя на мир сквозь панорамные окна. Дорин видела поля кувшинок, простиравшиеся до горизонта, и у каждой из них лепестки были в форме сердец. Тревожные тучи клубились над ними, и дождь, ливший с небес, был солёным, как слёзы или морская вода. Ведьма не поплыла туда. Вынырнувшая из глубин акула боднула её в плечо и лениво поведала, какова на вкус вода, вытянутая из живого существа, и как много силы в крови, отданной добровольно. Дорин выслушала её и кивнула медузе, радужным пятном всплывшей у неё под рукой. От её прикосновения по коже побежали мурашки — словно огладил ладонью любимый человек.
Море чудес, море открытий качало Дорин на волнах. Ей хотелось увидеть и изведать каждое из них. Но она помнила: где-то цвела юная весна, где-то рвалась на волю запертая вода и где-то ждали её помощи. И поэтому ведьма запрокинула лицо к небу цвета моря и задала вопрос. Он возник в её голове, принесённый потоком чужих воспоминаний и надежд, кувшинок, рыбок и медуз, которых она рассмотрела со всем вниманием. И тогда воды пришли в движение.
Русалки, успевшие обойти подвалы и чердаки подсознания Дорин, подозрительно напоминавшие подвалы и чердаки особняка на Лейквуд-стрит, оживились. Они оставили Ашвилл, увиденный глазами ведьмы, оставили его парки, парковки и старомодный кинотеатр и вернулись к Ашвиллу настоящему, городу, потонувшему в проблемах.
Дорин ощутила, как русалки сжимают её руки. Она услышала рёв водопада и звук, с которым лопаются в трубах пузырьки воздуха. Пересохшие фонтаны раскрывались перед ней пустыми раковинами. Под площадью Томаса Вульфа билась жилка подземной реки. Она и была ответом, который искала Дорин, — ведьма это почувствовала. И, судя по тому, как стиснули её пальцы русалки, они были с ней согласны. А значит, пришло время действовать.
Дорин сделала вдох и вместе с русалкой, чьё имя звенело ключами, осторожно потянула ленту реки. Подалась, раздвигаясь, почва, заходила земля и задрожали камни, дремавшие сотни лет. Река вздыбилась и хлынула в распахнутую дверь, дверь, которую городская ведьма и русалка из общественного бассейна наконец для неё открыли. Площадь тряхнуло, и она со стоном просела, образуя каменную чашу. Памятник Томасу Вульфу опасно накренился, по голубоватым булыжникам, вымостившим площадь, побежали ветвистые трещины. Река пробивалась наверх, к небу: ей не терпелось увидеть свою первую весну. Она увлекала за собой песчинки и камни, клубки корней и спящие семена, червей и кости, подземных духов, истлевшие бычки и вишнёвые косточки, что прорастали здесь и вставали рощей задолго до пилигримов. Всё рвалось наружу — глотнуть апрельского воздуха и предрассветной тишины. Всё заслужило жизнь. Трещины раздались и углубились, вздрогнули обступившие площадь дома, в паре окон зажёгся свет. Взвыла сигнализация автомобиля. Сразу взорвались фонтанами три гидранта, и погасли все фонари. На балконе пятого этажа мелькнула взъерошенная голова. Вода с журчанием и плеском заполняла просевшую площадь — юное озеро разливалось, омывая булыжники мостовой. Закружилась корабликом на волнах бутылка из-под кока-колы.
Русалка, болтавшая с чайками и камышовыми котами, уже выманивала рыбок из бассейна. Дорин подхватила их незримыми ласковыми руками и послала по воздуху, распахивая каждую дверь и отводя каждую ветку на пути. Рыбки плыли вперёд, сверкая и вертясь, к новому русалочьему пруду. За ними потянулись блестящие ужи. Следом отправились кувшинки — цепью китайских фонариков опоясали небо; в предутренних сумерках сияли их лепестки. Ведьма чувствовала, как трепещет рядом, полная восторга, русалка с цветочной душой.
Дорин сделала глубокий выдох, ощущая, как шумит в груди, качая ветвями, вишнёвое дерево. В теле затихала остаточная магия, мерцая и постреливая в костях. Ведьма распахнула глаза и встряхнула руками. С пальцев слетели лиловые искры. Она посмотрела на русалок — не иначе, одноклассницы перед выпускным: глаза горят, лица пылают румянцем. Дорин улыбнулась.
— Ну что, идём?
И русалки — снова совсем как школьницы — радостно запищали.
В тишине они вышли из здания. За спиной ведьмы убывала вода и зарубцовывалась стена, а в бассейне больше не плавало ни одной рыбки. Но, уходя, Дорин ни разу не обернулась: ей навстречу, кутаясь в рассветную дымку, распахивалась весна. Пели птицы, и голубь, слетев с плеча хозяйки, заложил неторопливый круг. Интересно, представлял ли он море вместо асфальта? За ведьмой шлёпали босыми ногами русалки, тихо переговариваясь о своём. Справа летела, сонно повесив прутики, метла. Светлело небо.
Дорин шла — и думала о многом. Она думала о том, что даже девчонки, отбиравшие конфетки у детей и резинки у пловчих, заслуживали свободы. О том, что Бэтмен сегодня её не дождётся и что Дымка, наверно, уже спала, развалившись на кровати. О том, как хорошо в апреле дышится и живётся, стоит только прислушаться к пению птиц. И ещё — о всяком. В груди шелестело вишнёвое дерево, которому позволили расцвести.
Они прошли по Флоренс-стрит мимо парковки перед универмагом «Таргет» и дальше, минуя крошечный магазин керамики и кинотеатр, утренние сеансы в котором стоили не дороже пончика у Дона. Фитнес-клуб с его панорамными окнами остался далеко позади — вглядываться в небо в ожидании рассвета. Процессия свернула на Вероника-лейн; по обеим сторонам дороги дремали старые тополя. Кто-то громко захлопнул дверь, звеня ключами, и Дорин вздрогнула. Сил на чары, способные отвести взгляд, у неё не было, поэтому она просто притянула метлу под мышку и прибавила шагу. Русалки не отставали. Оставалось надеяться, что в 5:58 утра у жильцов на Вероника-лейн было полно других дел. К примеру, они могли толпиться у площади — или озера? — Томаса Вульфа, дрожа в пижамах и халатах на весеннем ветру. Вниз по улице затарахтела машина. Дорин не оглянулась: ей показалось, меж тополиных ветвей блеснула озёрная гладь.
Ведьма ещё не знала, что там, вместе с ошарашенными соседями и чайками, налетевшими с ближайшей реки, их ждали двое парней. Они сидели на ступеньках крыльца и, пожалуй, были единственными, кто этим утром не суетился. Парни пили кофе. Тот, что помладше, довольно щурился и грел когтистые руки о чашку. Тот, что постарше, — широкоплечий, с коротко стриженными соломенными волосами и гипсом во всю левую руку — жевал круассан. Вид у парня был задумчивый. Размышлял ли он о том, что теперь считался самой странной золушкой на свете? Или о девушке из бассейна, которую никогда не видел? Неизвестно. Из-под пижамных штанов в голубую полоску выглядывали разные носки. Ни один из парней не представлял, как спускаться с крыльца: вода плескалась у нижней ступени. Однако оба выглядели так, словно такое положение вещей их абсолютно устраивало.
Не знала Дорин и того, что затесавшийся в толпу Странный Стэн, смотревший на новорожденное озеро, что-то подозревал. Вероятно, скоро он снова попытается сжечь пришлую ведьму. Правда, в этот раз в её распоряжении окажется гораздо больше воды.
Что Дорин Блэкмилл знала, так это то, как красиво озеро, когда спускаешься к нему на рассвете. Как проблемы, выдернувшие из дома, оборачиваются вишнёвыми цветами. И как необыкновенна каждая обыкновенная весна.
Автор: Заря Утренняя
#сказка #фэнтези #фантастика #фантастический рассказ #рассказы #мистика #чудеса рядом