Родители Сильвестра – Гарденцио Сталлоне (или Сталлоуна, на американский манер) были обычными трудягами. Отец Слая Фрэнк, иммигрант из Сицилии, работал парикмахером.
Зато его мать Жаклин, еврейка-бретонка — женщина выдающихся талантов: в разное время она работала астрологом, танцовщицей, промоутером женского рестлинга, артисткой цирка на трапеции, хористкой в ночном клубе и тоже парикмахершей. Недюжинными физическими данными Слай, безусловно, обязан матери.
«Когда я был подростком, мать заправляла женской „качалкой“ и спокойно отжимала стокилограммовую штангу. Когда я шалил, она скручивала меня в узел, как заправская рестлерша, — а она знала целую кучу рестлерских захватов, — и колошматила по мягкому месту огромной щеткой-расческой. И не то чтобы после такого наказания я шел восвояси с легким покраснением на попе: мать обладала невероятной силой, так что мне случалось с кровью выковыривать щепки из задницы».
Да и вообще Слай чудом появился на свет. Фрэнк хотел, чтобы Жаклин сделала аборт, и ей пришлось до последнего прятать растущий живот от мужа.
«У моей мамы были тяжелые роды, врачи вытаскивали меня за голову щипцами (этих щипцов было четыре пары), особо не церемонились и повредили лицевые нервы, которые остались парализованными на всю жизнь. Я дольше других детей молчал, хуже всех говорил, и чем больше это понимал, тем больше замыкался в себе».
«Отвечаешь урок, а учитель: «Что-то? Не могу понять». И ты умолкаешь, садишься, открываешь тетрадку и начинаешь что-то рисовать - чтобы не заплакать при всех... Мне казалось, я полный неудачник. Любил литературу, но не мог внятно читать стихи. Хотел посещать театральную студию, но какой из меня актер с перекошенным лицом и глазами, открывающимися наполовину? Актер должен быть видным, а меня считали уродцем и дразнили».
Когда Сильвестру исполнилось 16 лет, мать отвезла его в известный институт Дрексела в Филадельфии, чтобы на него там посмотрели, протестировали. По окончанию 3-х дневной аттестации, ей сказали: «Ваш сын спокойно может идти на водителя или на электрика по лифтам.»
Никто и никогда не верил, что он сможет стать актёром.
«На протяжении семи лет, семи долгих голодных лет, агенты и продюсеры хором твердили мне, что я должен бросить сначала актерскую, а затем сценарную стезю.
Меня разворачивали на кастингах, еще до того как я снимал куртку, а продюсеры браковали мои сценарии не прочитав ни строчки. Я чистил клетки львов в зоопарке, рубил мясо. 7 долгих, тяжелых лет. 7 лет слез, пота и веры в себя».
Первым фильмом с его участием стала эротическая картина Гела Палмера The Party at Kitty and Stud’s (позже переименованная в «Итальянский жеребец» (Italian Stallion). Этот, по его признанию, «кошмар» случился с ним только от крайней нужды: его прогнали со съемной квартиры, так что пришлось спать на автобусной остановке. Тут и подвернулась возможность заработать целых 200 баксов, причем за каких-то два съемочных дня.
«В тот день передо мной стоял выбор: или сняться в этом фильме или ограбить кого-нибудь».
Сталлоне признавался, что его выгоняли из агентств Нью-Йорка 1500 раз. Он был полностью разорен. Вскоре жена ушла от него, и Слай остался в пустой холодной квартире со своей собакой без электричества, отопления, газа. К 30 годам он превратился в нищего, но не оставил мечту стать актёром.
Вы тоже ничего не добьетесь пока не переживете период отчаяния. А потом? А потом я целый год жил на 1600 долларов. И написал «Рокки». Верьте в себя и любите свою маму.
Фильм "Рокки" завоевал три премии «Оскар» и "Золотой глобус". При бюджете в 1 млн долл "Рокки" стал самым кассовым фильмом 1976 года, собрав около 225 млн долларов.