Уставший выдох. Привычная затяжка дымом, огонёк в темноте ночи ярко вспыхнул, подмигнув отражению в чёрном окне. Женщина затушила сигарету и сморщилась. Некрасивая рука, покрытая вздувшимися венами, шершавой коркой, вместо гладкой кожи, ногти, забывшие даже слово "маникюр", царапнули по дну пепельницы. Женщина стёрла злые слезы бессилия, устало кряхтя и с натугой поднялась с кухонной лавки. Еле доплетясь на отекших ногах, испещренных варикозом, лапнула выключатель. Тусклая лампочка вспыхнула и тут же погасла. Женщина выругавшись сквозь зубы, прошаркала в поисках свечи. Они где-то валялись, пыльные и забытые, как и сама их владелица. Спустя 10 минут искомый предмет был найден. Огонёк света робко выглядывал из-под огрубевших ладоней женщины. Она хотела проверить, есть свет ещё где-то или отключили. Из соседней комнаты раздался стук костлявой руки по бетонной стене. Этот звук был столь ненавистен, что женщина едва не сплюнула. Проигнорировав звук, она пошла искать запасную лампочку. Из комнаты раздался снова противный стук. Женщина, сцепив остатки зубов, с психом вкинула табуретку посреди кухни, и стала не без труда на неё взгромождаться. Женщина от всей души ненавидела и эту табуретку, и проклятую лампочку, которая решила перегореть в самый неожиданный момент, и новую, которую ещё надо было впихнуть назад, и свою усталость, и свое тело, свои уродливые руки и ещё более уродливые ноги, похожие на колонны, и этот омерзительный стук. И сложно было сказать, что её выводило из себя больше. Кухня снова озарилась светом.
- Лучше бы, блять, темно и было, - усталый голос был на удивление неприятен, он царапал тишину и терзал её. Женщина с шумом сползла с табуретки и тяжело задышала, с натугой зайдясь кашлем. Стук в стену стал требовательным и ещё более мерзкий. Помянув все, что только можно было, женщина поплелась к источнику звука. Старый халат задрался, оголив затасканные панталоны, на которых виднелись дыры. Женщина с раздражением одернула халат и почесала затылок, на котором красовалась гулька с торчащими из неё во все стороны волосинками.
Женщина себе клятвенно пообещала завтра же отрезать их к чёртовой матери. И не где-нибудь, а в парикмахерской! Той самой, на углу! Там по понедельникам скидки, и причёску она сделает, как у Шерон Стоун!!! И никак не меньше!
- Че надо, герой недоделанный?, - голос женщины с наслаждением прокатился по последним двум словам. С непонятным, чудовищным наслаждением.
- Воды, и я есть хочу... -, голос прервался, перейдя в сипение.
-А я, не хочу, твою мать. Я нихера не хочу. Подождешь, пока жрать принесу. Стучит он... По башке своей постучи. Хотя хрен ли толку...
Женщина бедром пнула дверь и вернулась на кухню. Взяла сигарету и медленно затянулась. Закусив зубами фильтр, достала кастрюлю, протерла тряпкой, подозрительно напоминающей панталоны, вбросила в раковину и включила воду. Выдохнула дым, в холодильнике нашарила полкило фарша, мацнула его, и кинула пакет на стол. Кастрюля с лязгом опустилась на плиту. В фарш упал пепел с сигареты, на что женщина пробурчала что-то вроде, "что не соринка, то витаминка". И как ни в чем не бывало начала добавлять остальные ингредиенты необходимые для котлет. Женщина услышала разговор соседки, та самозабвенно трепалась с кем-то по телефону. Жаловалась, что в магазине не было веганского дерьма. Падла. Едрить у людей проблемы. Омерзительный стук в стену с мерзким чавком вернул женщину к котлетам.
- Подождешь, граф гребаный, - громко и яростью выплюнула она и сыпанула в котлеты соли, затем добавила хлеба, чтоб понажористее. В ход пошёл жир и даже завалявшийся пряник. Нехер потому что еде пропадать.
Стук костей по бетону продолжился.
- Оля, долго тебя ждать?
- Да пошёл ты!
Сковородка, смазаная куском жира, стала дымить и вонять. Женщина лихо от мясной жижи выдрала часть и через секунду на уже жарились 4 котлеты. Слегка ополоснув руку водой, женщина вытерла её об себя и вскрыла пачку серых макарон. За стеной снова раздался стук, на этот раз со стоном.
- Да как же ты меня уже...., - женщина пнула дверь, - хрен ли тебе нужно, скотина?
Вышеупомянутая скотина лежала в собственных испражнениях и требовала изменить эту ситуацию.
С жесточайшим матом, натугой и через боль в правом колене, женщина перевернула мужа к стене, не заботясь о том больно ему, или нет. Не переставая бранить мужа на чем свет не стоял, женщина принялась обтирать лежачего, едва не рыдая в голос от невыносимой боли в спине. 10 лет ухода за лежачим мужем и работа поваром не проходят даром. Спустя 20 минут женщина закончила работу. Запах гари стало невозможно игнорировать.
- Твою ж мать, котлеты. Скотина, из-за тебя все. Как ты мне надоел, а... Где ж, блять, твой брательник херов? Аааа, епт, я забыла, он тебе прислал на др чёртову открытку, тварь.
Отчаянно ругаясь, женщина побежала на кухню, понимая, что вонь теперь всю ночь будет стоять удушливая и отвратительная, как и её жизнь.
Новая порция котлет полетела на сковородку. Снова стук в стену.
- Ну уж нет, полежишь, нихрена с тобой не станется.
Спустя пару часов ужин был готов. Женщина бросила пару котлет, разваренные макароны в тарелку и налила воды из-под крана. Войдя к мужу, она поставила все на табуретку и снова выругалась. Муж лежал лицом к стене, без простыни, раздетый и жалобно заскулил, что он замёрз.
Выслушав от любимой жены все, что та думала по этому поводу, получил в руки тарелку с напуствием "Жри".
Пока муж поглощал несъедобное месиво, женщина без тени мыслей, что это не вовремя, сменила ему мочевой катетер. Увидев кровь, она снова выругалась, что нужно вызывать врача и где ей взять на это время.
Раздался телефонный звонок.
- Але, - злой и уставший голос она даже не пыталась прикрыть
- Оленька, это Кирилл, привет
- Здоровей видали, что надо?
- Мы с Наташей и мамой хотели бы в субботу прийти, Вас с Мишей навестить. Помочь может что, а то тебе тяжело с ним
- Приходите, ключи, где всегда,- Ольга бросила трубку и поплелась на кухню. Дел было ещё очень много. Спустя несколько часов, женщина дошаркала до подушки и уснула сном без сновидений и отдыха. Через 4 часа прозвенит будильник и она снова кряхтя и сипя начнёт этот день.
Рабочий день прошёл ожидаемо, зарплату задерживают, наверное, в пятницу начислят. Хоть бы начислили. Таня учится на врача! Тане надо скинуть немного денег, и варенье передать, не зря припасла! Её любимое, вишнёвое. Ой, и сапоги прохудились... Отправит побольше, да и черт с ней, причёской, как у Шерон Стоун, дочери сапоги важнее. Тяжелые пакеты методично отбивали ноги, опять останутся синяки. Опять... Сколько же можно.
Дни пролетели до субботы один копией другого. Уйти не вышло. Придётся смотреть на эти рожи и выслушивать лицемерные слюни. Твари, особенно брательник гад.
Ольга начала ждать радственничков с 4 утра, муж требовал его побрить, переодеть и навести марафет, а то перед гостями неудобно.
Ольга сцепив зубы выполнила требования. Снова поплелась на кухню и провела там полдня.
Любимая свекровь зашла, сморщив нос,
- Оленька, все куришь, не бережешь себя.
Улыбочка расцвела на лице... Мамы.
Какая она ей к черту мама...
Мерзкие обнимания и прочие ритуалы обойти никак не удалось.
Когда все наелись и напились, свекровь принялась говорить о лежачем сыне, что тот героически отдал почку своему младшему брату. Благодаря чему брат и жив, и как она, мать, их, сыновей, воспитала.
Комья лести, слащавой патоки полились со всех сторон.
Затем, они сменились жалостью, как Мишеньке тяжко.
Ольга вышла, хлопнув дверью. Судорожная сигарета, злые слезы...
- А мне ведь... 39 лет.
Ольга, словно впервые, оглянулась по сторонам. Осмотрела саму себя. Глаза наполнились неверящим ужасом. Ольга вернулась в зал, где ворковали родственники... Медленно оглядела собравшихся. Свекровь с маникюром, свояченицу со стрижкой, как у Шэрон Стоун...
Затем, женщина медленно опустилась на стул в полной тишине.
Прошло не менее 10 минут.
- Я подаю на развод. Квартира эта моя, от моих родителей... Куда хотите, туда и забирайте своего героя... Он герой был 3 минуты за свой счёт, и 10 лет уже геройствует за мой. Я больше не могу. Я даю Вам 3 дня, чтобы никого из вас тут больше не было. Я была хорошей, не бросала, поддерживала... Но я так больше не могу. Легко быть добрым за чужой счёт. Хватит расплачиваться моим. Человек добровольно выбрал быть инвалидом, только легло это на мои плечи. Ни на матери, так охрененно воспиташей сыновей, ни на брательника, который якобы жизнью обязан. А на мои, которая ничего в долг не брала и близко...
Затем Ольга встала, под гвалт, какая она стерва, и какого мнения о ней были, а она змея, вышла из собственной квартиры. На негнущихся ногах она дошла до парикмахерской, с замершим сердцем попросила сделать ей стрижку, как у Шерон Стоун. Со слезами следила, как парикмахер отс
тригает заскорузлую несправедливость, травящую её долгих 10 лет. И размышляла о том, права она... Или нет?
Парикмахер показала результат и даже сделала бесплатно укладку. Ольга вышла из парикмахерской впервые за 15 лет чувствуя себя живой. Села на лавочку, и больше с неё она не встала. "Острая сердечная недостаточность", гласило заключение.
