Ксению Николаевну в нашей маленькой станице знают все. Почему? Да потому, что она всю жизнь проработала бухгалтером в тракторной бригаде. Начисляла зарплату трактористам и комбайнерам. Когда совхоз развалился, земля и люди перешли в частные руки, бухгалтершу не уволили. Так и продолжала она работать в своём маленьком кабинетике в здании конторы.
Ксения Николаевна женщина красивая и видная, даже в старости осталась такой.
Высокая, выше среднего роста, черноглазая, с длинной косой, уложенной в причёску. Она пользовалась популярностью у мужского пола. Тем не менее её личная жизнь не сложилась. Не нашлось мужчины способного укротить непростой характер бухгалтерши. С молодых лет была Ксюша своенравной гордячкой. Делала только то, что ей нравилось.
К тридцати пяти годам, когда стало ясно, что замуж ей не выйти, родила женщина для себя сыночка. Это стало неожиданностью для земляков. Долго судачили и сплетничали, кто отец ребёнка. Но, как говорится «Шила в мешке не утаишь!» Стал подрастать хлопчик и все поняли, чья кровь течёт в его жилах.
Ксения любила сына до умопомрачения, баловала, как могла. Но от себя ни на шаг не отпускала. Сковала его по рукам и ногам своей любовью. Жили мать с сыном очень хорошо. И вот в двадцать семь лет захотел сынок жениться. Привёл девушку знакомиться.
Мать ничего не сказала. Из своей комнаты не вышла. Целую неделю молчала, думала, как половчее избавиться от ненавистной невесты. И придумала.
- Сынок, пока суть да дело, поживите у нас. Вы работаете, а я на пенсии. Кушать готовить буду, убирать, стирать. Помогать буду.
Переехала невеста в дом к любимому. Всё хорошо, только поползли по станице сплетни, что молодайка лентяйка и бездельница. Дома не берётся ни за что. Посуду ни разу не помыла, пол не протёрла. Даже трусики и лифики ей свекровка стирает.
Надоело сыну слушать, собрались они с девушкой и уехали кеё родителям.
Осталась Ксения Николаевна одна. Сходила с ума по любимому сыночку. Чуть руки на себя не наложила. Несколько раз ездила к сватам ругаться, требовала, чтобы сына вернули. Да только чёрствыми люди стали, высмеяли сваты её претензии, и послали далеко и надолго.
Когда внучка родилась, поехала бабушка к сыну. Прощения попросить, гордость не позволила, а вот обнять и поцеловать молодую женщину смогла, за внучку поблагодарила. А вот к себе жить не позвала, понимая, что не даст молодым жить нормально. Своей любовью сломает их жизнь, разрушит семью.
Вот такая материнская любовь, как цепи, которые душат и дышать полной грудью не дают.