Первые человекообразные приматы появились на земле примерно 26 млн. лет назад. Облик рода проконсулов сочетал в себе признаки мартышковых и человекообразных обезьян – с последними, главным образом, отсутствием хвоста [1]. Эти небольшие животные, как и их предки, уже обладали многими чертами, которые поспособствовали дальнейшему развитию человеческих свойств – мышлению и речи. Но в этой статье особенности отряда плацентарных млекопитающих рассматриваться не будут, ведь они характерны для всех современных приматов, чьи познавательные способности не достигли того же уровня развития. Здесь процесс антропогенеза представлен лишь генеральной линией происхождения человечества, т.к. работа имеет цель донести до читателя те обстоятельства, которые привели к появлению мышления и речи, а не дать хронологию развития человеческого рода, которую, пожалуй, можно было бы начать и от большого взрыва.
Сегодняшние результаты исследований показывают, что предки людей начали постепенно спускаться с деревьев около 10 млн. лет назад, переходя от древесного к наземному образу жизни. Причиной, вынудившей их оставить давно обжитые места в тропических лесах, стал ухудшающийся на планете климат, когда примерно 12-7 млн. лет назад огромные площади лесов из-за похолодания и осушения начали превращаться в менее благоприятные для приматов степеподобные места – саванны. Предки людей смогли приспособиться к открытым пространствам и сильным перепадам температур травянистых равнин, хотя, стоит признать, и очень этого не хотели. Они были вытеснены из лесов другими своими сородичами, ставшими впоследствии гиббонами и орангутангами в Азии, а также шимпанзе и гориллами в Африке [1].
Поскольку общий предок людей, горилл, шимпанзе и некоторых других приматов перешел к вертикальному лазанию порядка 12 млн. лет назад [1], то передвижение по пустынным территориям на четвереньках, в отличие от тех же павианов, было уже для предка человека крайне затруднительно. Вертикальное строение тела не позволяло так легко перевернуться на четвереньки, что стало одной из важнейших предпосылок развития двуногости у людей. Это же обстоятельство, а также небольшой размер и отсутствие больших и мощных клыков и когтей заставили занять раннего австралопитека крайне специфическую нишу дневного собирателя, когда другие хищники были менее активны и не могли полакомиться самим, довольно неуклюжим, бегающим между деревьями австралопитеком [1].
Сильные перепады температуры заставили гоминид избавиться от шерсти и выработать обильное потоотделение, а впоследствии дополнительные социализированные механизмы для защиты потомства. После потери шерсти самка уже не могла переносить на себе детёныша, ей приходилось таскать его на руках, что при малом количестве деревьев делало её наиболее уязвимой для хищников. Быстро убегать или забираться на деревья было уже невозможно, самцам приходилось оставлять самок с детенышами в наиболее безопасных местах и приносить им рассредоточенную на большой территории в саванне еду. Таким образом, альтруизм и доброта стали необходимыми свойством нашего вида для выживания [1].
Всеядность давала возможность гоминидам прокормиться в постоянно изменяющихся условиях саванны, но для пропитания в субэкваториальном климате с преобладанием травяной растительности, редко разбросанными деревьями и кустарниками, необходимо было замечать множество деталей, меняя свой рацион в зависимости от сухого или дождливого сезона, что стимулировало рост поведенческих программ [2]. Занятия охотой и собирательством требовали запоминать и перерабатывать разнообразные сведения касательно сбора плодоносящих растений, съедобных корней, листьев и стеблей первых трав, термитов во времена их изобилия, миграции рыб, откладки птицами яиц и группирующихся у воды травоядных. Определённые виды промысел были доступны только при совместной работе, что ещё больше способствовала развитию коллективности.
Многообразная коллективная трудовая деятельность повлекла за собой развитие человеческой психики, что биологически выражалось в возрастании объема головного мозга и усложнении его структуры, и деятельностно в развитии орудий труда. На протяжении всего нижнего палеолита происходило непрерывное усовершенствование каменных средств производства, в первую очередь, ручных рубил [3]. Для их изготовления и применения необходимо было усваивать большое количество сложных поведенческих программ: примерно 10 ударов потребуется сделать, чтобы выдолбить олдувайского рубило, для ашельского уже необходимо не менее 60 ударов, более совершенные мустьерские орудия требуют еще бóльших трудовых затрат, а для каменных орудий времен позднего палеолита необходимо сделать более двух сотен ударов, разделенных на 10–11 различных операций [3].
Более того, длительное существование однотипных орудий не означает, что познавательные способности (в том числе и такие, которые требуют использования все новых и новых знаков) изготовлявших их гоминид не развивались. Как отмечает А.А. Зубов, даже самым первым каменным орудиям предшествовал «длительный период целесообразного выбора материалов и форм, а также возрастания мастерства владения необработанным камнем, деревом и костью, которое становилось всёболее осознанным и необходимым как жизненно важное свойство группы. В конце концов, важен не материал, а столь совершенное им владение, что у «мастера» возникает желание и возможность целенаправленного изменения формы и размера объекта, предназначенного для будущего употребления» [4]. Таким образом, при любых орудиях труда происходило накопление опыта обращения с ними – а значит шёлрост числа используемых сигналов.
Почему же одновременно с развитием мозга и орудий труда шёл процесс усложнения коммуникативной системы? Здесь стоит отметить, что все живые существа тем или иным образом «общаются» друг с другом с помощью звуков, движений, феромонов и т.д. Предки же людей вывели этот процесс на совершенно другой уровень, они стали использовать слова. Слово – это звуковой раздражитель особого рода, появившийся в процессе трудовой деятельности. Если обезьяны передают смысловую нагрузку сообщения жестами, где звуки выполняют роль вспомогательной части коммуникации, то у человека основная часть коммуникации передается через звук, где жесты – необязательное эмоциональное дополнение [2]. Подобное общение позволило гоминидам не отрываться от трудовой деятельности, и потому постепенно слова заменили вызывающие реакцию ощущения. Исходя из наблюдений останков, первые приматы, у которых начались трудности с жестовой речью – homo habilis. Они начали регулярно изготавливать орудия труда, что повлекло за собой увеличение объема мозга в области зоны Брока (одна из главных речевых зон) [2], т.к. было непонятно какие сигналы необходимо принимать от сородича, жестовые или звуковые.
Довольно часто, описывая процесс развития орудий труда, мышления и речи, учёные используют понятие «положительная обратная связь» в противовес «причинно-следственной», которую стремятся обнаружить люди, мало знакомые с процессом антропогенеза [5]. Ошибочное представление о линейности эволюции заставляет их искать отправную точку развития, некое первичное звено – курицу или яйцо. Человек начал изготавливать более совершенные орудия труда, потому что мутация привела к увеличению головного мозга или коллективная трудовая деятельность повлияла на объём мозга? Речь «запустила» процесс мышления или процесс мышления породил речь? Подобные рассуждения довольно быстро приходят в тупик, когда выясняется, что многие животные имеют сигнальные системы, а наиболее высокоорганизованные способны к выполнению некоторых «зачаточных» мыслительных операций [3]. Отсутствие языка так же не мешает, к примеру, шимпанзе осуществлять некоторую предварительную орудийную деятельность [3]. Дело в том, что подобные процессы развития работают в обе стороны и происходят одновременно в прямой зависимости друг от друга на протяжении миллионов лет: выживаемость повышалась у тех индивидов, которые могли лучше передавать друг другу информацию, как и у тех, у кого мозг был больше и т.д. Это статистика в популяции на огромных промежутках времени, когда развитие сначала происходило у каждой особи индивидуально, но потом способность накапливать такой опыт и широко использовать коммуникацию стала поддерживаться отбором и закрепляться генетически [5].
Коллективное накопление опыта обращения с орудиями развивало центры внимания и памяти (лобные доли), а попутно и коммуникативную систему, которая, в свою очередь, направляла внимание, мыслительный процесс и позволяла развить отдельные способности ума [6]. Сосредоточенность же на процессе изготовления орудий была бы невозможна без уверенности в сородичах, которые в случае надобности поделятся пищей, предупредят об опасности, не станут за спиной претендовать на самку или место в иерархии и т.д. Столь доверительные отношения могут существовать лишь при наличии развитой коммуникативной системы [3], которая позволяет договариваться и более эффективно пресекать попытки нарушения общественных норм поведения [3;7]. Развитые же дружеские связи приводили к совершенствованию орудий труда, заготовлению их на будущее, сохранению коллективного опыта, которое невозможно в обществе с жёсткой иерархией [3]: в сообществах шимпанзе особи-доминанты присваивают себе плоды труда подчинённых особей и не оставляют свои молотки для раскалывания орехов (как и сами орехи), т.к. знают, что сородичи, скорее всего, утащат их. Таким образом, использование орудий было бы невозможно без дружеских связей и одновременно ещё больше увеличивало отбор на умение «договариваться», т.е. использование речевой коммуникации, из-за возможности вооружения. Для изготовления более совершенных орудий труда было необходимо мысленно сосредоточиться на самом процессе и передавать опыт коллективу, что тоже невозможно без речи, что и привело к тому, что познание действительности у людей стало происходить в процессе общественного опыта. Все эти необходимые для выживания наших предков процессы поддерживались биологическим отбором: постепенно изменился голосовой аппарат, а также объем и структура нашего мозга [6].
Непрерывное восходящее развитие ума поставило человека на абсолютно новую ступень по сравнению с другими живыми организмами, выше которой не поднялись даже наиболее высокоорганизованные животные. И.П. Павлов показал, что развитие высшей нервной деятельности наиболее высокоорганизованных животных ограничивается первой сигнальной системой – способностью реагировать на прямые раздражители, поступающими в мозг из внешнего мира [6]. И реакциями на них – рефлексами. Энергия внешнего раздражения выступает к нервной сигнальной системе только как рефлекс, как конкретно-чувственное переживание в виде ощущения, отражающего лишь частные и конкретные качества тех или иных предметов [6].
В борьбе за существование к меняющимся условиям среды животные приобрели не только прирождённые, но условные рефлексы, которые позволяют обнаружить пищу по случайным и временным признакам, а также спастись от грозящей им опасности. Подобная ступень развития уже позволяет вырабатывать достаточно сложные формы отражения действительности и сложиться достаточно гибкой высшей нервной деятельности. К примеру, человекообразные обезьяны способны на сложные связи с окружающей средой: не только пользоваться палками и камнями, но и подмечать различные более тонкие явления и качества действительности[6]. Отдельные ассоциации, ощущения и впечатления способны у них сливаться в более сложные цепи ассоциаций, чем у других животных. И. П. Павлов определял эти черты поведения обезьян как зачаточное «мышление в действии», в основе которого лежит цепь ассоциаций. Правда этот «мыслительный» процесс ограничен конкретной данной ситуацией, и как только он оканчивается «мыслительный» процесс прекращается.
Следовательно, мы можем выделить самую первичную форму существования мышления – мышление в действии. Мышление, которое совершается в действии и в действии же выявляется. Познание действительности в таком виде мышления происходит через воздействие на саму действительность, а понимание через возможность её изменить. Однако, с подобным мышлением нельзя оторваться от данной конкретной ситуации, самостоятельно проявлять далеко идущую инициативу. Изготовление же орудий для производства орудий требует возможности долговременного планирования, для которого становится необходимо обобщение.
Принципиальное различие в развитии высшей нервной деятельности человека не только от низших животных, но и обезьян – вторая сигнальная система, неразрывно связанная с мышлением, – речь. Специфическим содержанием мышления становится понятие, раскрывающее опосредованное и обобщённое знание о предмете. Понятие восходит от явления к общему познанию его сущности, скрывает связи и отношения, приобретая абстрактный, а не наглядный характер. Содержание понятия сплошь и рядом нельзя себе представить, но его можно мыслить и знать. Его объективное определение раскрывается опосредованно и выходит за пределы непосредственной наглядности. Формой же существования понятия, её непосредственной данностью, становится слово. Эксперименты с томографом показали, что когда человек вспоминает, к примеру, слово «молоток», то у него возбуждаются не только зоны речи, но и зоны коры головного мозга, отвечающие за движение рук [8]. Таким образом, каждое наше слово – «спрессованный» опыт, и зная слово, мы уже понимаем, что это за объект, что с ним делать и что от него можно ожидать.
Помыслить - значить познать через выявление сути посредством другого, ранее усвоенного, воспроизведя это в речи. Процесс мышления протекает в более или менее сложном сочетании наглядно-образного содержания представлений с вербальными обозначениями, восходящими за пределы наглядности.
Подводя итог, можно сказать, что в ходе эволюции сочетания звуков для человека, слова, стали «сигналами сигналов». Основанная на первой сигнальной системе, вторая, как более совершенная форма высшей нервной деятельности, изменила у человека работу его первой сигнальной системы. Человек стал прежде всего опираться на речь, в которой формируется и выражается уже отвлечённое мышление, неразрывно с ней связанное. В речи выражены абстрагирующие способности ума, сознательный характер человеческой деятельности, а не слепой инстинкт. Язык же служит «подспорьем» для выводов, сделанных в ходе мышления человеком, закрепляет их, регистрируют результаты работы мышления и делает возможным обмен мыслями, без чего невозможно общественное производство, а, следовательно, само общество.
«Всякое слово (речь) уже обобщает. Чувства показывают реальность; мысль и слово – общее».
В. И. Ленин
Статья составлена на основе:
[1] Лекция Станислава Дробышевского «Краткая история происхождения человека» – https://www.youtube.com/watch?v=nx5Oh__Pwn4
[2] Лекция Светланы Бурлак «Язык с точки зрения его происхождения» 23 декабря 2013г. Культурно-просветительский центр "Архэ" - https://www.youtube.com/watch?v=qzAsy2FQDCg&t=4975s
[3] Бурлак С.А. Происхождение языка. Факты, исследования, гипотезы М.: Астрель, 2012. с.
[4] Зубов А. А. Палеоантропологическая родословная человека. М., 2004, 150.
[5] Станислав Дробышевский - Разбор полётов! Эволюция, поведение, мозг, речь и крайности (Часть 1) - https://www.youtube.com/watch?v=htA_mTczP_M&t=3353s
[6] Том 1 академией наук СССР «Всемирная история» // Происхождение Высшей нервной деятельности человека и происхождение речи - стр. 33-37
[7] Станислав Дробышевский - Первые проявления морали у приматов и древних людей - https://www.youtube.com/watch?v=eUBWEQ9DssY
[8] Светлана Бурлак - Связь языка и мышления - https://www.youtube.com/watch?v=vkp_emM11n4&t=525s