Она честно не хотела раздеваться. Но все-таки встала — и позволила снять с себя пальто, видя, как хмурятся брови дарха. Только платок не отдала — поспешно набросила его поверх платья и снова села. Понимала, что едва ли сейчас ведет себя адекватно, не было сил ни спорить, ни отстаивать свое мнение, ни куда-то бежать. Она просто сейчас немного отогреется и уйдет. И, конечно, не станет ничего есть. Сложно представить, сколько здесь стоят пирожные, а какао, кажется, она никогда и не пробовала. Только видела в столовой Академии.
— Можете звать меня Дарк Аргон. А теперь, арна, назовите мне ваше имя и расскажите, что заставило юную девушку так горько плакать? И — короткий взгляд на ее лицо. Кажется, или он… принюхивался? — мазать лицо жив-травой? Вы хоть знаете, насколько это опасно?!
Она опешила. Не ожидала ни подобных вопросов, ни такого напора от незнакомого человека. Желание сбежать, как и злость, усердно точили самообладание, но она пока еще очень хорошо помнила силу незнакомца. Здесь нужно как-то иначе. Не противоречить ему, а…
— Я Дарна. Дарна Алари, милорд, — опустила глаза и выпалила, не выдержав, — я не понимаю, зачем вы привели меня сюда? Могу я уйти, пожалуйста? Мне нужно домой!
— Вас кто-то ждет? — острый взгляд.
— Конечно! — возмутилась, сжимая зубы. — Дети!
Его взгляд неуловимо поменялся. Казалось, чернота в глазах стала сильнее, мужчина подался вперед, не отводя от нее взгляда.
— У вас есть дети? — на лбу мужчины пролегла складка. Казалось, он был искренне озадачен. — Очаровательная арна, признаться, я думал вы младше…
Что за странный разговор они ведут?!
— Это не мои дети! В смысле мои, но… — выдохнула растерянно и добавила, — это брат с сестренкой. Младшие, — зачем она это ему рассказывает? Откуда это необъяснимое доверие к первому встречному?
— А что с лицом?
— Девушкам низкого происхождения не стоит привлекать внимание к себе. Особенно, там, где много тех, кто, не стесняясь, воспользуется своим положением, чтобы…
Что она несет?! Почему не может замолчать, остановиться?!
Лицо незнакомца стало совершенно непроницаемым, а тьма в глазах — еще гуще. А она не могла остановиться. Говорила и говорила. О том, что работает в Академии, и о деньгах, которые украли, и о приставаниях адептов, и о малышах, которые будут ждать подарков.
И замолчала только тогда, когда пришла официантка, принеся на подносе две кружки, исходящие паром, и несколько блюдец с пирожными.
В этот момент Дарну отпустило. И обрушилось, наконец, осознание происходящего. Ей, конечно, давали в Академии слабенький амулет против пакостей адептов, но маг его словно и не заметил. Это точно было какое-то магическое воздействие, вызывающее на откровенность, а она повелась, как дурочка! Нет, плакать больше не будет. Хватит на сегодня слез. Сейчас надо дождаться, когда он потеряет к ней интерес — и сбежать прочь. Или?! Пришедшая мысль была спасением. Стараясь выглядеть все еще слегка дезориентированной, Дарна привстала, не дожидаясь, когда официантка уйдет, и спросила:
— Не подскажите, где я могу привести себя в порядок? — румянец смущения вспыхнул на щеках сам собой. Ей хотелось провалиться сквозь землю.
— Я вас провожу, минутку, — снова улыбнулась девушка, а маг только бросил косой взгляд, но кивнул. Значит, ничего не заподозрил.
Бежать. Прочь, и как можно скорее! Пришлось оставить пальто ему, а сумку удалось прихватить с собой — мало ли что девушке оттуда нужно?
Жаль было уходить, так и не попробовав какао. И пирожные не захватить с собой, но… Она и так наболтала уже слишком много. Остается надеяться, что он не пойдет в Академию. Или — что пойдет в какую-нибудь другую. В конце концов, в столице их несколько. Да и зачем этому аристократу ее искать?
По телу пробежала дрожь. Не чувствуя ног, она застыла в туалетной кабинке — удивительное изобретение трау! Хотя обычно на такие новинки горазды дварфы, но тут темные отличились. Погрела руки под горячей водой, льющейся из-под крана. Такая роскошь была доступна сейчас отнюдь не везде.
Нужно дождаться, когда знакомой официантки не будет в зале. Если запахнуть платок посильнее, никто не задастся вопросом, почему у нее нет другой верхней одежды — просто не обратят внимания. Время тянулось, как резина.