… И началась между нами холодная война. На развод не подавали, каждый играл в благородство, мол, я выше этого. Она сделалась молчаливой и вежливой – в те редкие встречи, когда я забирал-отдавал дочь. А я давил великодушием: смотри, дурища, какого мужика потерять рискуешь…
- Па-ап! ну ты обещал! – Кристинка призывает к совести.
- Дочь, но я не ожидал, что он такой страшный!
Выдумала ещё: ориентала завести. И ведь хитрющая в свои пять лет! Сначала убедила, что ей нужен кот. Я потребовал согласие мамы, а уж шерстяного куплю – любого, даже породистее английской королевы… Кристинка уболтала маму и выбрала будущего друга – я аж дар речи потерял. Треугольная морда, уши как крылья, угрюмый взгляд, весь длинный, напружиненный – и стоит, как чугунный мост.
- Доченька, это точно кошка? Или котопёс какой?
- Папа, это ориентал! Порода такая! Он ласковый и чистоплотный!
Кристинка делает несчастные глаза и изгибает губу подковкой – знает, что работает безотказно. Хотя я и так купил бы, уже на том основании, что чувствую вину: дитё растёт без отца…
- Ну, а как звать будут демона? – вздыхаю я.
- Володя! – сияет глазами наследница.
Здрасьте вам через окно! Назвать страхолюдного кота в честь родного папы! Это небось мамкина затея, ориентальная месть…
В придачу к ушастому дьяволёнку дочка получает лоток, запас корма, игрушки-мышки, когтеточку. Когда привожу их домой, мама встречает у подъезда. И явно рада видеть моего тёзку: берёт на руки, целует, смеётся. Кошак, даром что двухмесячный, уже влюблён в неё до истерики. Меня между делом благодарят и убегают обожать ушастого. А тот улыбается от уха до уха…
Может, нам просто стоило завести второго ребёнка, если ей так охота носиться с маленькими? Попросила бы, я бы сделал…
«Скажи, что я нужен»
Ещё задолго до нашего разъезда я стал понимать, что дело табак. Жена замолчала – во всех смыслах. И чем молчаливей была она, тем несносней я.
Я шутил, а она будто глохла. И тогда шутки становились злее, чтобы прямо в цель, в яблочко, в самую мякотку её сердца. Ты поправилась, что ли. Пирог опять подгорел, влюбилась что ли.
Она умолкла в общих компаниях. Приходили вместе, отбывала положенное время, с облегчением откланивалась. Я разливался соловьём, говорил о планах, хвастал. По-хозяйски клал руку её на спину – и улавливал мышечную дрожь. Всего секунду длилась, но очень характерная реакция. Когда тело ждёт боли и резко собирается. Разве это нормально, а? Родной муж, который вдоль и поперёк тебя знает, обнимает, а ты цепенеешь…
Я бы, может, не взъелся. Но в тот вечер с нами была пара приятелей – он и она, вместе давно, растят сына и ждут второго. Жена аж светится от счастья, хотя носит тяжело: отёчная, губы лягушачьи, нос словно приплюснуло. Но держит пухлые ладошки на животе и улыбается. И льнёт к руке мужа: он погладит, прикоснётся, а она будто кошка ластится…
И моя. Точёная, стройная, со скулами и ключицами. И вся напряжённая, будто лошадь, что ждёт удара кнутом. Так и сказал ей дома. Про лошадь раз десять повторил. А она ни слова в ответ. И вот эта бессловесность бесила хуже скандалов, хотя она отродясь их не закатывала. Просто она молчит, а я понимаю, что ей плевать на меня – по-настоящему, не показушно. Настолько «прокачала» блокировку, что на слова не реагирует вообще. А вот на руку ещё дёргается.
Поэтому по ночам не давал покоя. Ну, куда ушла на другой конец постели. Давай-ка к папке под бочок, прижму, обниму, согрею. А она упирается, как кошка, мол, жарко. Мне и самому жарко, но она такая заманчивая, такая уютная по рукой. И молчит, будь оно неладно…
Бананово-клубничный коктейль
В субботу забираю Кристинку, её мама передаёт сумочку с ребёнкиными вещами. Целует дочку, говорит, мол, будь умницей и слушайся взрослых. Во как: не папу, а взрослых. Едко спрашиваю, мол, даже не поинтересуешься, куда принцессу повезу? Может, к тётеньке какой?..
А она невозмутимо: «Оба родителя имеют равные права. Главное, чтобы ничто не угрожало здоровью и безопасности ребёнка. Короче, вовремя кормите и приглядывайте». И всё это убийственно ровным тоном.
Странное чувство. Смесь злобы со стыдом. Злоба – потому что ей реально по фигу. А стыдно, потому что раскусила мой блеф. Ну, куда, к какой бабе я повезу дочку? Только к своей матери, Кристинкиной бабке…
Я строгий папа, но сейчас, пока мы не вместе (временно, я уверен), балую ребёнка. В угоду сиюминутным радостям нарушаю собственные принципы: веду в кафе и заказываю ей сладкое-химозное. Сидит, радостно цедит бананово-клубничный коктейль через соломинку, болтает ножонками. Говорю:
- Дочь, уже третий стакан пьёшь. Давай картошку фри хотя бы съешь?
- Не-е, папуль, и не уговаривай. Картошки я съела навалом …
И бесхитростная душа, упиваясь напитком, выкладывает: у мамы проблемы с денюжками, поэтому конфеток не было, сыра, яблочек – ничего. Только картошка, макароны и хлеб. И корм для Володи.
Невероятным усилием я сдерживаюсь, чтобы не взорваться и не позвонить горе-мамаше. Какого чёрта она морит ребёнка голодом? Но вспоминаю: об алиментах она и не заикалась. А сам я не даю денег. Одежду покупаю, игрушки, на выходных балую дочку. А так – нет. Чтоб быстрее одумалась.
Но вскипают слёзы, в горле ком. Бормочу, мол, дочь, подожди меня, я в туалет – и несусь, закрываюсь в кабинке, кусаю кулаки. Успокоившись, звоню матери, мол, наготовь вкуснятины, сейчас внучку привезу…
Я не знаю, что предъявить жене. Есть куча баб, которые так наказывают бывших мужиков – демонстративными страданиями ребёнка. Дескать, ты там жируешь, а кровиночка оконную замазку выковыривает… Есть мамки, которые тратят на себя алименты. А я, как говорится, ни с умными, ни с красивыми: жена не берёт и не просит деньги. И о трудностях не рассказывает, так и не узнал бы, если бы чадо не напузырилось коктейлем.
«Позови меня»
Иногда женщины не понимают простую вещь: мужик должен чувствовать, что он нужен. Нам необходим этот вечный зов: помоги открыть крышку на банке огурцов, поменяй лампочку, прогони бабайку. Не все, конечно, мужики так думают, но настоящие – именно так.
Однажды решил жене преподать урок, чтобы не была очень самостоятельной. Она в тот день ездила к матери, возвращалась электричкой – вечером, поздно. А мы с Криськой были дома. Сказал ей русским языком: «Будешь на вокзале, позвони. Раз уж не хочешь, чтобы я тебя отвёз к матери, хотя это выглядит странно, дорогая. Но ладно, поезжай. Вечером набери, мы за тобой приедем»…
Вечером звонка не было. А уже полдевятого, за окном темно, ноябрь на дворе, дождь влил. Нет звонка, хоть ты тресни. А она уже час, как должна приехать на вокзал. Я на всякий случай одел дочку – костюмчик, носки, чтобы если что курточку и ботинки надеть и за мамкой. Кристинка так и уснула в одежде…
Явилась наша родительница в одиннадцатом часу. Замёрзшая, промокшая, несчастная. Маршрутки долго не было, такси не хотела брать. Села в кухне, бледными губами шепчет:
- Но ты ведь знал, во сколько придёт поезд. Ты мог приехать.
- Дорогая, откуда я знал, что ты у мамы? Может, к подруге или другу уехала…
- Не говори ерунды. Почему ты просто не приехал за мной?
- Потому что ты не позвонила. Или ты звонишь и зовёшь, и я решаю проблемы. Или терпишь.
Ни слова в ответ. Каменная. А ведь была другая. Она смеялась раньше, порхала и искрила. Я был таким счастливым с ней.
«Всё-то ты умеешь»
Да, я бывал жестковат. Но мужик – это вообще не про телячьи нежности и розовое ведёрко с мороженым. А рядом с ней я таял. Она умеет жить красиво, я не про «дольче виту» из Инстаграмов. У жены отличное чувство стиля, она делает уют из барахла и веток. И реально получается добротный «скандинавский стиль». Или изобретёт постный шоколадный пирог – вкуснее дорогущего бисквита. Рукастая, умелая, целеустремлённая. Как идём с ней в компанию, так моя самая интересная. А я знаю, что это платье-мешок с необработанными швами она за два часа из старого трикотажного полотна сделала. А все языком цокают: «Ого, дизайнерская вещь! И бусы крутые!» Ага, крутые: при мне насадила на шнурок вязаный шарик и ещё какую-то блестящую чепуху сродни ёлочной игрушке. Но смотрится на ура. И я был гордый-гордый… Но виду не подавал. Когда мою хвалили, смеялся, мол, чем бы дитя ни тешилось…
Она умеет сочетать несовместимое. Вроде профессия смешная – театральный режиссёр, кому оно надо в нашем городке, а выросла в настоящего педагога. В её детскую студию очередь стоит – лишь бы чадо выкаблучивало, а заодно хоть путём говорить научилось.
А вот у друга жена – врач. Уважаемая профессия, снимаю шляпу. Но Вика осталась посредственным терапевтом с кучей профессиональных ошибок и жалоб пациентов. Что не мешало Вике в своё время, когда моя только открывала студию, снисходительно усмехаться: «Ну, пусть твоя девочка развлекается». Как тебе такое, Вика-эскулап?..
Даже кот у неё – и тот с изюминкой! Уверен, это она Кристинку ориентировала на ушастого инопланетянина. Выставляет в соцсетях его фотки с подписями: угарный парень растёт, даёт им прикурить… Знакомые, кто не в курсе нашей размолвки, спрашивают меня, дескать, Вован, ты кота в свою честь назвал?..
Вверх по лестнице
И пока Кристинка спит рядом с бабушкой, пока на дворе воскресное утро, я срываюсь к ней. Покупаю кофе в киоске, какие-то сэндивичи и еду. Город пустой, но всё равно радует, что ловлю «зелёную волну» на светофорах… Добрый знак, да?!
И вот я взбегаю на наш этаж, звоню. И ничего. Только кот мяукает за дверью. Значит, вот как… Поздравляю, Вован, ты рогоносец. Дама твоя, не дождавшись развода, ночует у другого…
Кот раздирается за дверью. У меня есть ключи, но я не войду. И ребёнка не отдам. Со свету сживу, по миру пущу…
Снизу по порожкам кто-то поднимается. О, мадам собственной персоной. В спортивном костюме, бейсболке, ненакрашенная и свежая. Небось только от любовничка, дрянь такая. В руках пакет, оттуда торчат багеты и молоко.
- О, Вова. Привет. А я в магазине была. Ты зайдёшь?..
И я киваю, потому что от слёз не могу говорить.
Владимир ФРОЛОВ.