Камера А4.
Система: Объекты «Абрамов», «Дроздов», «Мельников» переместились в коридор Г14 – коридор Г11, переместились в отсек информационного ядра.
Мельников: Эй, Коля, погоди! Давай задержимся.
Дроздов: Ладно, но зачем?
Мельников: Мы знаем, что ты нам веришь, хочешь молчать – молчи, но что ты узнал?
Дроздов: Ладно, ты проницателен, давайте спросим, для точности, у первоисточника. Можешь рассказать?
ИИ: Конечно. Воспроизвожу запись:
«ИИ «Аполлона»: Здравствуйте, извините за то, что не разбудили вас, но это было приказом Капитана. Во время полёта мы обнаружили сигнал, неизвестного происхождения. Я разбудил Капитана и сообщил ему об аномалии. Он решил отправить вас, так как вы были единственной станцией, готовой к отправке, к предположительному источнику сигнала. Ваша задача, по прибытии к месту источника сигнала собрать все возможные сведения, просканировать окружающее пространство и вернуться на прежний курс. На этом инструктаж окончен. Удачи вам!»
Абрамов: Ясно, но мы проснулись, как-то поздновато.
ИИ: Верно, станция прибыла к месту, откуда исходил источник, но больше я вам ничего сказать не могу. Ещё последнее, что осталось в моей памяти, это слово «злоумышленник» и «Объект №1». Больше ничего. Память стёрта. Но есть возможность вернуть информацию, необходимо осмотреть и, если он не повреждён, подключить второй резервный накопительный информационный модуль.
Мельников: Хорошо, покажи на КПК где он, и мы его осмотрим.
Дроздов: А станция…
Абрамов: Подождёт. Станция робототехники подождёт.
Мельников: Правильно, сейчас важнее узнать, что здесь произошло, а уже потом исправлять неполадки.
Дроздов: Но разве не важнее наладить связь?
Абрамов: Это, конечно, да, просто, если слишком задержаться, то не кому будет её налаживать.
Дроздов: Снова фильмы вспомнил.
Мельников: Он может, и повёрнут на фильмах, но тут он прав. Нам неизвестно, что автоматическая исследовательская система могла обнаружить, вполне возможно, что каких-то инопланетян-людоедов. Вселенная штука большая – в ней чего только не может быть. Так, где же этот накопитель? Ясно, между левыми генератором щитов и техническим отсеком. Пошли.
Система: Объекты «Абрамов», «Дроздов», «Мельников» покинули отсек информационного ядра.
Камера А1.
Система: Объекты «Сидоров», «Савельев», «Игнатьев» переместились в коридор Г12 – Г5, переместились в центральный технический отсек, переместились в отсек реактора, переместились в коридор Г1, переместились в отсек мостика.
Сидоров: Так, что тут у нас? Бардак! Сказал бы пыль, да её тут отродясь не было.
Игнатьев: Что же тут так нашкодило?
Сидоров: Не знаю. Так, у меня терминалы активны и исправны. Что у вас?
Игнатьев: У меня всё в порядке.
Савельев: У меня на одном терминале наборная панель сгорела. Надо будет инженеров попросить заменить.
Сидоров: Терминал важный?
Савельев: Да нет, доступ к камерам и паре-тройке вторичных систем.
Сидоров: Ясно, ладно, проведите полную диагностику и начните сканировать космос. Я хочу знать, где мы. Навигационная система в порядке?
Игнатьев: Вроде бы да, пока что явных ошибок не нахожу.
Сидоров: Сканер работает?
Савельев: Работает.
Сидоров: Тогда начинайте сканирование, а диагностику на второй план.
Савельев: Принято.
Камера В1.
Система: Объекты «Воробьёва», «Сазонова», «Крюков», «Некрасова», «Дроздова» переместились в коридор Г12 – Г3, переместились в отсек медпункта.
Некрасова: А почему нет света?
Дроздова: Наверное, Коля выключил, когда перенаправлял энергию из маловажных отсеков, а потом забыл или не успел. Минуту подождите, это можно сделать и из технического терминала отсека. Готово, сейчас настрою систему, чтобы всё работало нормально, а вы могли пойти в лаборатории. Готово, я настроила всё и разблокировала лестницу. Можете идти.
Система: Объекты «Воробьёва», «Сазонова», «Крюков» покинули отсек медпункта.
Некрасова: Так, теперь надо всё проверить, провести опись и запустить самодиагностику оборудования.
Дроздова: Я последнее сделаю. Кстати, ты о чём-нибудь мечтаешь?
Некрасова: Конечно, я мечтаю, чтобы всё было так, как раньше.
Дроздова: Хочу спросить, ты про какой отрезок нашей истории говоришь?
Некрасова: Разумеется, в десятые, может начало двадцатых годов. Главное чтобы до двадцать пятого года.
Дроздова: Логично, он официально назван переломным. Именно после него и освоения Луны, соответственно, началась вся эта чертовщина: перенаселение, нехватка ресурсов и продовольствия, постоянные теракты и прочие ужасы. Жаль мы не застали то время.
Некрасова: Да, хотя и тогда было не процветание. Бабушка мне рассказывала про все те кризисы, пандемии, терроризм и прочее. Но всё же это было время, куда более лучшее, чем то, в котором мы родились и выросли. Сейчас это даже воспринимается, как сказка или фантастика.
Дроздова: И правда. Что же, теперь нам остаётся лишь надеяться, что худшее уже позади. Слушай, как ты думаешь, мы ещё когда-нибудь увидим Землю?
Некрасова: Не знаю. Если мы в новой галактике не найдём лекарства от старости, то, боюсь, её увидят только наши внуки или правнуки. Хотя, надеюсь, этого не произойдёт, ведь когда они её увидят, то скажут: «Это та самая прекрасная колыбель человечества?», или «Что же люди сделали со своей родиной, может все их беды не несчастья, а заслуженное наказание?», или что-то в этом роде.
Дроздова: Если с такой точки зрения смотреть, то да. Но с другой, это же всё-таки наш дом, да бывший, но дом, что вскормил, взрастил и воспитал человечество. Надеюсь, это когда-нибудь вновь зазвучит гордо.
Некрасова: Ладно, хватит негатива. Давай поговорим о чём-нибудь более позитивном.
Дроздова: Давай, может, тему предложишь?
Некрасова: Вы с Колей собираетесь заводить детей?
Дроздова: Может быть, когда всё это закончится и жизнь наладится. Не хочется воспитывать их во время устройства, лучше подождать, пока мы прилетим, отстроим общество, и всё будет куда спокойнее и обыденнее, вот тогда и можно будет заговорить о детях.
Некрасова: Смотри, а то будете папой и мамой, в возрасте дедушки и бабушки. Время-то идёт.
Система: Информация потеряна.