Реб Мендл Футерфас провел многие годы в сталинских лагерях, но, как ни странно, он говорил, что это были лучшие годы его жизни.
"Рабби Зуше из Аннополя говорил, что у любого вора можно получить семь уроков служения Б-гу, - рассказывал реб Мендл. - Очевидно, рабби Зуше никогда не сидел в сибирском лагере, иначе он знал бы, что у вора можно научиться тысяче полезных вещей!"
С реб Мендлом в лагере отбывал срок за свою преданность царю старый казак. Однажды длинной, холодной зимней сибирской ночью, когда они сидели в бараке (охранники боялись выпускать их на работу в темноте), казак раскрыл душу перед реб Мендлом, начав вспоминать о... своем коне.
Когда он начал говорить, его глаза стали влажными от слез, а голос задрожал.
"Э-э-эх! Казачий конь! Обычный конь стоит пять рублей. Цена рабочей лошади доходила до десяти. А казачий скакун стоил пятьсот-шестьсот рублей! Он готов сделать что угодно для своего хозяина: прыгнуть в огонь, преодолеть любое препятствие. Но самое главное - у него другое сердце. Ты знаешь, как ловили казацких лошадей? Я расскажу тебе. У нас была специальная команда, которая искала и выслеживала табуны диких коней.
Когда они находили большой табун, они гнали его к реке, начинали кричать и стрелять в воздух, загоняя животных в воду. Лошади умеют плавать, они, борясь с течением, переплывали на другой берег. А там их уже ждала другие казаки, которые стояли и наблюдали за табуном. Взрослые кони, переплыв на другой берег, как правило, скакали прочь от воды и людей. Молодые держались на плаву, но к другому берегу не спешили.
Но иногда на глаза казакам попадался "бешеный" конь (такой был не в каждом табуне). Едва выйдя из воды на другом берегу, он оборачивался, смотрел на реку и, увидев гибнущих собратьев, снова кидался в воду. Подплыв к тонувшему коню, он хватал того зубами за гриву и тянул к берегу. Он просто не мог видеть, как погибают его братья. Этих-то коней казаки и ловили, а потом долгие месяцы приручали. Только из таких и можно было вырастить казачьих скакунов!"
Реб Мендл видел в этой истории нечто куда более важное, чем казацкую быль. Он усмотрел в ней аллегорию братской любви. Хасид должен быть "бешеным конем" и рисковать всем ради своего брата; он не вправе остаться безучастным, когда тот тонет. Он не может жить лишь для себя, молиться, изучать Тору - чтобы, переплыв реку жизни, и попасть на Небеса.