Продолжение.... Предыдущая часть - ЗДЕСЬ.
Хронологически эта глава должна быть первой. Потому что в ней идет речь о событиях, бывших до появления Коня-Игреньки. И здесь мы более близко познакомимся с другими героями данной повести и с тем, как они прожили первые месяцы в том селе, где разворачиваются основные события.
- Предупреждение: в этой части повествования содержится упоминание о производстве и употреблении продуктов, несомненно, наносящих вред здоровью человека. Но, говоря о сельской жизни в далёкие семидесятые, к сожалению, эту тему обойти невозможно...
Когда Андрей Николаевич и Александра Фатеевна собрались переезжать в это село, то им пообещали уютный и светлый домик под горой по вполне сходной цене. Колхоз выделил два автомобиля, чтобы перевезти имущество и 14 мая 1976 года переезд состоялся. Однако обещанный домик семье не достался. То ли прежнему хозяину назначенная цена показалась маленькой, то ли сыграли свою роль какие-то другие обстоятельства, но переехавшая семья оказалась почти под открытым небом. «Почти», потому что колхоз временно выделил пустующую избушку рядом со школой, а вскоре нашелся еще один вариант – дом на самом краю села. Говорили, что раньше там была то ли заимка, то ли хутор, но со временем основной народ переселился «поближе к мельнице» и этот домик пустовал уже несколько лет. Небольшой, но основательный, срубленный из толстых лиственных бревен более века назад, он успел одним из своих углов погрузиться в землю. В самом доме жили стрижи и летучие мыши, а чердак – от самого потолочного перекрытия до конька крыши занимала зловещая колонная шершнинного гнезда, и в особо жаркие дни под крышей стоял леденящий душу гул.
Когда дом строили – деревня еще не знала бетонных фундаментов и поэтому в земляной завалинке и полусгнивших окладниках вольготно чувствовали себя мыши и крысы.
Дом вычистили, выскребли, вымыли, переделали печку, выбелили и наконец, переехали. Но дел по благоустройству было невпроворот, и Николаевич, несмотря на то, что почти сразу устроился на работу «скотником третьей бригады» все лето, как только появлялась минутка - трудился не покладая рук: ремонтировал ограду, переделывал старую баню, латал крышу. С крышей случился казус: крытая тесом она прохудилась в нескольких местах и Николаевич, собрался заменить сопревшие тесины и застелить скаты рубероидом. Но стоило ему только ударить молотком, как под ним возмущенно загудели шершни, а парочка свирепых насекомых вылетела наружу и бросилась в атаку....
... Бывший десантник не стал бездумно вступать в бой с численно превосходящим, да еще и летающим противником и благоразумно, но поспешно отступил, вполне в стиле ВДВ – шагнув мимо лестницы и перекатавшись по приземлении. То, что он при этом высказал в адрес возмущенно барражирующих огромных ос – лучше не вспоминать, но вечером, дождавшись темноты, он, приготовив факел, залез на крышу и поджег гнездо. Думал он или нет, что вместе с домом шершней может сгореть и его дом – теперь уже никто не скажет, но внезапно начавшийся сильный дождь избавил семью от возможного пожара…
… Вообще, то первое лето – было «с дымком»: примерно с середины июня в селе стали менять старую - "местную" линию электропередачи – тянули «государственную линию». Приезжая бригада электриков монтировала новые трансформаторы, спиливала старые, серебристые, потрескавшиеся от солнца, ветров и осадков столбы и взамен им устанавливала новые - на железобетонных основаниях и густо пропитанные какой-то смолой. Но люди несколько недель жили совсем без электричества. И если местные запаслись заранее газовыми плитами или же имели построенные «летние кухни» с «камельками» - то «приезжим» пришлось нелегко: еду готовили на костре и питались, в основном, по-походному на улице. Но в этом была и своя красота: вечером дневные шумы утихали и появлялись особые вечерние звуки: песня соловья и стоны выпи, шелест вальдшнепа и лягушачьи «концерты»…
Младший Андрей старался во всем помогать отцу и у него неплохо получалось.
Переехав в мае, семья успела обзавестись и огородом: земля была здесь жирная, плодородная, а климат более теплым, чем в горах. Традиционно посадили картошку, но родственники, поселившиеся здесь на несколько лет раньше, посоветовали, а потом и поделились семенами тыквы, подсолнечника, арбузов, дынь, рассадой капусты и помидоров. В колхозе взяли корову, купили пару поросят, а птицу – кур и гусей, «на племя» перевезли с собой. В общем, работы хватало всем, тем более что уже в июне, на полянке рядом с домом появилось «целое море» душистой полевой клубники, в июле, прямо на грунте стали вызревать огурцы и помидоры, в августе – арбузики и дыньки. Выше человеческого роста поднялся подсолнечник и на его толстых, светло-зеленых стеблях налились огромные соцветия. Александра Фатеевна все лето занималась заготовками. Банки с клубничным вареньем, маринованные огурчики, соленые помидоры и даже – арбузики – внушали надежду на обеспеченную зиму, а любимую Андреем Андреевичем крученую черемуху заготовить не удалось. Старое, раскидистое, кучерявое дерево росло рядом с домом. Когда оно цвело – можно было с ума сойти от чарующего медвяного аромата и пенной белизны цветов. Когда оно сбросило цвет и завязи стали наливаться соком и спелостью, то ветки не выдерживали тяжести и клонились к земле. Сочные, черные ягоды были удивительно сладкими и крупными, и когда за ужином мама сказала сыновьям, что завтра надо будет собрать черемуху, Андрей, уже предвкушал, какие вкусные пирожки будут у них на столе зимой… Но, рано утром на дерево налетела стая дроздов-рябинников и оббила все ягоды…
... Не только дрозды вредили урожаю. Оказалось, что на самом огороде обосновалась семья полевых хомяков, которые беззастенчиво грызли завязи картошки и моркови, но самая большая неприятность, оказывается, жила в доме: огромные серые крысы совершенно не боялись людей и когда Николаевич, поставив капкан, выловил здоровенного пасюка, то даже растерялся: что же с ним делать? Обезумивший крыс визжал и кидался на человека с отвагой обреченного, и, несмотря на зажатую в капкане лапу, крутился так, что попасть по нему палкой было невозможно. Вместе с семьей переехал и черный, лохматый кобель по кличке Кучум – независимый и свободолюбивый представитель породы сибирских лаек. Кучумка никогда не поджимал свой хвост – будь перед ним злобный чабанский кобель или дикий зверь. А уж сколько за свой собачий век он передавил лесных и полевых грызунов – белок, бурундуков, «имуранок»-сусликов и даже барсуков – это никакому счету не поддавалось. Но когда Николаевич решил капкан с крысой отдать Кучуму – то ли тот состарился, то ли тосковал по родным местам, а может быть и на самом деле крыса оказалась непосильным противником – предпочел с достоинством отступить….
Если летом крысы не особо докучали, то, когда наступила осень и урожай был собран: картошка была ссыпана в подпол, банки с солениями-варениями расставились на полках в погребке, а мешки с семечками подсолнечника были сложены прямо «в горнице», между шифоньером и диваном…
…Стоило лишь выключить свет, как тотчас раздался цокот: крысы, чувствуя свою полную безопасность и безнаказанность, вылезали из подпола и приступали к трапезе. И так повторялось каждый вечер. Причем раз от раза крысы становились наглее и наглее: они не пугались даже если кто-нибудь вставал и включал свет. Зато людям было страшно…
Здесь, «на отшибе» стояло два дома. В первом – ближайшем к деревне жила семья колхозного агронома-садовода. Александр Петрович переехал сюда несколько лет назад, и, благодаря его трудам, в колхозе появился плодовый сад. Яблочки-полукультурки, груши – «дубовки» и черноплодная рябина с этого сада уходили в райцентр, где процветал вино-водочный завод, выпускавший свою продукцию под названием «Плодово-ягодное вино «Осенний сад», но и Александр Петрович часть урожая перерабатывал сам в незамысловатые, но «крышесносные» напитки. В итоге, трезвым его редко видели, но, даже «употребляя» регулярно, он был вполне добродушным, беззлобным и апатичным человеком. Была у Петровича кошка, которая регулярно приносила котят, и одного котенка – беленького, с черными пятнами, с универсальным именем Васька, Петрович отдал новым соседям еще летом, но тот, видимо унаследовал характер прежнего хозяина: был тоже добродушным, беззлобным и апатичным… Поэтому присутствие кота в доме никак не повлияло на крысиную вольницу, а Андрей Андреевич вскоре стал величать Ваську исключительно Агрономом...
Фатеевна на лето устроилась работать в садоводческую бригаду и как-то пожаловалась на ситуацию с крысами своим соработницам. Одна из женщин – бойкая и резкая Клавдия, посочувствовала и предложила свою кошку-крысоловку. За новой животинкой отправили младшего, Юрку. Когда он подошел к дому «тети Клавы» – та была занята: прямо в ограде «отчитывала» своего «поддатого» мужа. Причем, не просто ругала, но будучи маленькой и сухонькой кидалась на него, пытаясь стукнуть побольнее, при этом шипела и возмущалась непрестанно. А тот, большой и добродушный, как плюшевый медведь, только уворачивался, прикрывался и, благостно улыбаясь - увещевал: «Клуня! Ну Клуня, перестань! Ну хвааатит!». Увидев Юрку, Клавдия прекратила «воспитательный процесс» и вынесла мешок, который мальчишка поволок домой. В мешке оказалась не только кошка, но и котята. Так прежняя хозяйка предприняла меры, чтобы кошка не вернулась домой…
…Юрка не мог не рассказать о том, что видел и слышал, а Андрейка уже решил, что кошка будет носить имя «Клуня».
…Выбравшись из мешка, Клуня учуяла запах кота и первым делом выгнала Ваську Агронома из дома. Затем, деловито обежав все углы в хате и обследовав подпол, определила для себя место под кроватью хозяйки и занялась котятами. Когда вечером выключили свет - крыса привычно занялась семечками, но почти в то же мгновение раздался душераздирающий визг и хищное рычание. Николаевич включил свет и увидел, как сурово, но величаво, ворча и топорща загривок, из-под шифоньера выходит маленькая и худенькая Клуня, волоча в зубах огромную, толстую крысу.
С этого момента крысиная вольница закончилась: Клуня и её потомство сделали свое дело и избавили старый дом от незваных гостей с мерзкими хвостами…
В общем, до появления Игреньки в поле зрения семьи, оставалась еще пара месяцев и домик на окраине большого села постепенно становился для семьи родным и тёплым.