начало: https://zen.yandex.ru/media/id/624e7f6444e108303a5ff156/beznadegino-kniga-tretia-missis-beznadegino-glava-odinnadcataia-6289ed3bf25d1c3b4e161366
Когда бабы иссякли талантами, настала Зинкина очередь «сражать» публику.
Дали занавес, дабы скрыть приготовления к номеру и Стёпка вышла к зрителям.
- Вы посмотрели наши таланты. – начала она. – Сейчас будет последний номер, в котором Зинаида Петровна будет читать отрывок из «Грозы» Островского. Пока Зинка готовится, я расскажу вам про чё та «Гроза».
- Катерина – замужняя баба, но душой и мыслями одинокая. Ей душно в мужнином доме, а свекровь у её – зверь. Муж Катерину любит, но слушает и делает всё, как мать велит. Катерина встречает хорошего мужчину, но они почему-то не могут быть вместе. Там ещё другие были люди, но к чему они и кто такие, я забыла. Да и зачем они, когда в нашем номере их нет? Вот и всё. Смотрим и оцениваем. – последние слова её были обращены к судьям.
Занавес открылся, и взору публики явилась сцена, устланная подушками со стоящей на ней непонятного вида конструкцией, обернутой черной материей, в виде пирамиды. Возле этой самой пирамиды стоит Зинка и растерянно смотрит в зал.
- Ну чё, начинать что ли? – пронеслось у неё в голове. – Где эта Стёпка, чего не командует?
И тут же услышала злобный шепоток: «Чё молчишь? Читай спектаклю!»
Зинка вздрогнула. Не одна она, рядом её верная подруга. И вмиг преобразилась. Из растерянной старухи в сарафане превратилась в скромный, измученный жизнью и злыми людьми, персонаж.
- Отчего люди не летают? – обратившись к залу, начала Зинка свой жалостный монолог, да так натурально, будто ожидала ответа на свой вопрос. – Я говорю: отчего люди не летают так, как птицы? – продолжила она, немного повысив голос и даже начала помогать себе руками, имитируя полёт. - Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь? – и так и не получив ответа на свой вопрос о том, почему человек лишен такой привилегии, как полёт, перешла к последнему, завершающему аккорду номера – чтению предсмертного монолога с последующим падением в реку.
- Во дает! – восхитилась Стёпка, читая монолог со сценария, - Точно по тексту шпарит. Ну и память! А очки по-прежнему ищет…
Зинка подошла к пирамиде и застыла перед ней в нерешительности.
- Ф-ф-ф-у-у-у… Как же это сделать-то? – лихорадочно соображала она.
- Лезь! – зашипел голос за кулисами, глядя на то, как Зинка топчется возле пирамиды-стремянки, не решаясь взобраться наверх.
- Лезь, кому говорят! – уже прикрикнула на Зинку Стёпка.
- Господи, благослови! – еле слышно прошелестела Зинка и, нащупав через тряпку ступеньки, принялась на карачках карабкаться наверх.
В зале захихикали, но Зинка не обратила на это внимания, сосредоточившись на том, чтобы не промахнуться и не загреметь вниз раньше положенного. Долезла до середины, остановилась.
- Ух, страх-то какой! Может тут остановиться? – и тут же услышала змеиное шипение: «Лезь до верха!»
- Э-э-э-эх! Прощевайте, люди добрые! - и Зинка, доползя до верха, остановилась, боясь поглядеть вниз.
Крепко схватив стремянку за бока, Зинка начала свой предсмертный монолог.
- Куда теперь? Домой идти? Нет, что домой, что в могилу – всё равно. – читала Зинка, опасливо поглядывая вниз.
По залу прошёлся вздох.
- Хорошо! Хорошо читает! – радовалась Стёпка. – Давай дальше, в таком разе!
- Да, что домой, что в могилу!...что в могилу! В могиле лучше… Под деревцом могилушка…как хорошо!
Послышались всхлипывания.
- Ну, вот, это вам не пустобрёшная Полькина фильма, это шедевра! Уела Зинка, всех уела!
А Зинка так вжилась в Катерину, что верит ей публика. Лопочет она по тексту про травушку, цветочки, птичек…, что дрогнуло сердце зала. Плачут бабы, да и мужики от них не отстают. Видно близка им по духу Катерина, не то, что этот иноземец Карлучче.
Дошла Зинка до слов прощания с другом своим милым, после которых ей и надобно с обрыва бросится. Зал-то ревмя уж ревёт, а с ними и конкурсантки, да и Стёпка уж засопливила. Ревёт и одновременно радуется, что не прогадала с номером этим, схватила публика наживку-то. Закончила Зинка. Надо бы прыгать, а она стоит, канителит. Очнулась Стёпка, вернулась в действительность, да за Зинку принялась, заголосила, да так, что зритель узнал дальнейшую развязку.
- Прыгай! Прыгай, кому говорят! – ругалась Стёпка.
Зинка, обливаясь слезами, с ужасом глядела вниз, никак не решаясь на рискованный трюк.
А тут и публика подхватила, разделившись на два лагеря, на тех, кто «за» и тех, кто «против» этого безрассудного акта.
- Прыгай, Зинка! Прыгай! – кричали одна половина.
- Не прыгай! – кричала другая.
А Зинка стоит, как глухая и не двигается с места.
Не сдержалась Стёпка, рванула на сцену, да к стремянке, то бишь, к обрыву. И ласково так: «Ну, Зиночка, давай милая! Подушки ж там, мягко…»
- Боюся я… Высоко падать… - чуть живая блеяла Зинка.
- Сигай, говорю! – буйствовала подруга, снова сменив милость на гнев.
И не дождавшись, когда эта рохля прыгнет, полезла на стремянку и столкнула с неё Зинку, да так неловко, что обе рухнули в подушечную реку. Стёпка живо вскочила и накрыла Зинку уготовленной простыней, дескать умерла Катерина, утонула и помчалась на улицу, на крыльцо, дьячку сигнал подавать, чтоб в колокола бил, дабы усилить трагедию.
Махнула платком, да назад. Увидал дьячок Стёпкины сигналы и ну, в колокола бить, да красиво так, торжественно.
Колокол бьёт, а Зинка под простыней отдыхает. Зал стоя рукоплещет. А Зинка лежит.
- Зи-ин-ка-а! – позвала Стёпка. – Хорош валяться, вставай! Кончилася спектакля!
Лежмя лежит Зинка и молчит, хоть ты тресни.
- Неужто и впрямь убилась? - напужалась подруга.
Дали занавес. Стёпка к Зинке. Сдернула простыню. Живая, слава Богу!
- Ты чего не встаешь? – тревожно спросила Стёпка. И обратившись к конкурсанткам, крикнула: «Кто-нибудь сбегайте на крыльцо, отмашку дьячку дайте, чтоб заткнулся он, с колоколами своими! Поистине, заставь дурака Богу молиться…
Полька выскочила, махнула платком, чтоб, значит, заканчивал он трезвонить, да назад. Умолкли колокола.
Снова к Зинке: «Ну что? Может, болит чего?»
- Нога… - простонала Зинка.
- Подвернула чё ли? – и Стёпка помогла сесть раненой подруге.
- Ага… вроде, подвернула… - и тут же накинулась на Стёпку. – Из-за тебя всё! Не могла подождать минуту, сама бы прыгнула!
- Как же, сама! Я тебя и так, и эдак упрашивала, а ты упёрлась ишаком! Ладно, давай подниматься.
Зинка привстала и, опираясь на Стёпкино плечо, доковыляла до стула, который притащили старухи.
Из-за занавеса показался Глава: «Ну, чего у вас там? Всё ли в порядке?
- Да, так… Зинка ногу подвернула…
- Вы смотрите у меня, – пригрозил Глава, - чтоб без всяких там происшествий было! Мне такой славы не надо! – и вышел. Через секунду вновь заглянул: «Открывайтесь уже! Публика волнуется…»
Старухи быстро убрали декорации – подушки да стремянку, и вскоре уже ничего не напоминала о недавней «трагедии», что разыграли Зинка со Стёпкой.
Встали бабки кружком возле Зинки, которая восседала на стуле, как королева на троне.
Занавес открылся, и волнения в зале мгновенно прекратились, и снова аплодисменты…аплодисменты…
Судьи даже не совещались, вновь выставили высший бал.
- И зачем сынок Саломеин стока табличек наделал? Потратился зря, надо было одних десяток и рисовать… - про себя размышляла Стёпка. – Ну и ладно! Зато без обид! Нет проигравших. А всё ж кому микроволновку дарить?
На сцену вышел Глава администрации.
- Уважаемые зрители! Мы сегодня посмотрели, на что способны наши, так сказать, представительницы прекрасного пола нашего замечательного во всех отношениях, села. Конечно, мы приложим ещё больше усилий, чтоб наше село загремело на весь район, а то и регион, да что там говорить, эх, и на всю нашу страну! Загремело, конечно, в хорошем смысле. Наши жители очень деятельные и не могут сидеть без дела, сложа руки… Их фантазиям нет границ! Ну, а мы, совместно с районной администрацией положительно смотрим на всякого рода культурные мероприятия и прилагаем все усилия, чтобы досуг в Безнадёгино был насыщенным и разнообразным. Мы верим в таланты безнадёгинцев и надеемся, что вы с интересом провели свой выходной и не пожалели о потраченном времени. А сейчас я попрошу судей раздать цветы всем победительницам, поскольку все они достойны звания «Миссис Безнадёгино». Победила дружба! Ура, товарищи! – закончил он свою длинную и нудную тираду, и захлопал сам себе.
Ну, зал, понятно, подхватил, ответив аплодисментами.
Старики вылезли из судейской ложи и взобрались на сцену. Достав из корзины цветы, они начали одаривать новоиспечённых миссис. Синяк, едва державшийся на ногах, вдруг неожиданно обрёл живость и, подбежав к Маньке Пересвист, вручил ей букет и полез целоваться. Манька пихнула его кулаком в грудь и Синяк, не удержавшись, рухнул, в аккурат, на стул, прямо на колени к Зинке, отдавив её подвернутую ногу. Зинка взвыла, а мужики, подняв Синяка, утащили его за кулисы, где закрыли в подсобке. Зал смеялся и хлопал, полагая, что представление продолжается и это очередной комический номер.
Стёпка стояла возле подарков и не знала, как ей поступить, какие подарки и кому дарить. Ведь нет ни первых, ни вторых, ни даже третьих мест… И кому ж тогда всё это богатство достанется?
Семёныч вынес коробку с кружками и начал раздавать старухам.
Смутная тревога закралась в Стёпкину душу. И ведь, как есть, только подумала, как Семёныч взял, да и вручил эту чёртову кружку с верблюдом Евгении Ивановне. Стёпке аж дурно сделалось. Увидела это Саломея, всё сразу поняла - кружку нужно отнять! Не знала она почему, но только помнила, что виновата она с кружкой этой и её во что бы то ни стало, нужно у Евгении отнять, поскольку она – Евгения, за что-то не очень жалует верблюдов. Подскочила она к Евгении Ивановне, пытавшуюся разглядеть рисунок на кружке, да и вырвала кружку из рук, сунув взамен свою, со спаниэлью. Евгения Ивановна, не ожидавшая нападения, испугалась, но быстро пришла в себя, смекнув, что кружка, которую отняла Саломея лучше той, что та ей всучила. И кинулась отбивать положенный ей подарок. В общем, силой обменявшись кружками, успокоились, а сердитая Евгения, разглядев рисунок на кружке, осталась настолько довольна, что свою до этого гневную маску, мгновенно сменила на детскую радостную. Стёпка только развела руками.
Зал весело следил за этой потасовкой, которую и потасовкой-то нельзя назвать, так – мелочь, небольшой разлад при делёжке призов и по-прежнему считал его неотъемлемой частью конкурса, в котором номеров, полных юмора – пруд пруди, и зрители не могли даже допустить, чтобы женщины, столь преклонного возраста могли всерьёз устроить контры между собой.
Раздали тапочки, халатики. Вот только Манька за своего алябьевского соловья получила постельный набор, поскольку среди платьев её размера не оказалось. Микроволновку и чайник решили оставить при клубе, чтобы почаще в нём собираться, да посиделки с чаепитием устраивать.
Все довольны, даже Глава. Всех поздравлял, ручки жал, да при этом приговаривал: «В этом году и не надейтесь – денег не будет. Все остальные выдумки – за ваш счёт».
* * * * *
Зинка быстро шла на поправку и уже через пару недель прыгала, как конь. Но Стёпка её жалела и ничего не давала делать ни по дому, ни по двору, отчасти чувствуя свою вину, отчасти от сострадания.
Как-то вечерком, после бани, сидели наши подруги, попивая чаёк с мёдом да разговаривали о том, о сём… И вдруг Зинка неожиданно спросила: «Дак чё, среди нас нет ни одной «миски», што ль?»
- Видать, нет… - ответила Стёпка, и немного подумав, добавила: «А на кой нам их титулы вражеские? Мы в России живём, а не в Европах всяких! Это они себя пусть, хочь мисками называют, хочь горшками аль кастрюлями, а мы – ЖЕНЩИНЫ и был у нас конкурс талантов, где все оказались достойными!»
Конец 3-й книги.
Продолжение следует...