– Ихь хабе, ду хаст...– долдонила Ирка, – вир махен айне паузе. Слушай, а вы же вроде немцы? Почему у тебя дойч так туго идет? Вы дома на каком говорите? – На русском. У нас только дед – немец, но он после контузии плохо разговаривает. И русский ему тяжело дается. Понимает вроде, а говорит плохо. А у меня наоборот, – расхохоталась подшефная Ирка. В прихожей хлопнула дверь, послышались мужские голоса. Разговор быстро перешел на повышенные тона. – Фашист недобитый! – приглушенно прошипел один. – Б-б-бендеровец недобитый! – со злостью ответил второй. Девочки тревожно переглянулись, узнав голоса отца одной Ирки и деда второй. – Щас они добьют друг друга,– напряженно шепнула подшефная. Не сговариваясь, обе глянули на опасно покачивающийся на неровном полу у стены большой платяной шкаф. Ирка, сидевшая сбоку от шкафа, уперлась рукой в его стенку, пытаясь нарушить равновесие мебелины. Тут же, перевесившись через стол, вторая подруга вытянула руки и помогла. Медленно и с грохотом, огромный г