Когда я была маленькой, мы очень любили играть в одном подвале под трёхэтажкой. В нём сильно пахло землёй и картошкой, он был тёмный, только у входа немного света, попадавшего через дверь и из слухового окошка, а дальше - чернота.
Там приходилось передвигаться всегда лишь на ощупь, и мы знали подвал только осязательно и по смутным, совершенно неуловимым очертаниям, со временем вырисовывавшимся в голове.
Именно этот подвал иногда оставляли открытым, все прочие оставались запертыми, и попасть в них никак было невозможно. Игра обычно длилась недолго, пока не придёт старуха, которая выгоняла нас. Она каждый раз спрашивала, все ли вышли, потом запирала дверь и очень страшно ругалась.
Мы убегали с визгами и замирающим от страха сердцем.
Но внизу всегда было страшнее.
Крутая лестница спускалась в маленький закуток, левее - зарешёченное окошко, справа тёмный угол, о котором я однажды узнала тайну: свет в закутке преломлялся таким образом, что, если встать в угол, то тебя будет не видно даже если наблюдатель встанет в двух шагах. Тут я пряталась, если была возможность, но не всегда, стараясь не выдать место.
Дальше был проём, который вёл к деревянным клетушкам с картошкой, запертым на висячие замки. Налево коридор был короче и упирался в тупик, направо длиннее, и туда никто из нас никогда не доходил.
Я должна сказать, что о подвалах у нас ходило несколько, - как бы так выразиться? - поверий, или обычаев. В общем, определённый набор правил, который все откуда-то знали, хотя никто, кажется, его не придумывал нарочно.
1. В подвале нельзя шуметь, нельзя вести себя непочтительно.
Если кто-то входил в азарт и начинал кричать, беситься, то остальные немедленно убегали, потому что знали каким-то странным знанием, что с этим человеком случится что-то плохое, и рядом лучше не быть.
2. Нельзя слишком долго оставаться в подвале. Можно там побыть какое-то время, но не стоит задерживаться.
3. Нельзя оставаться одному.
Ещё рассказывали, будто все повалы города связаны между собой сетью подземных коридоров, тайных лазов. Но, конечно же, никто всерьёз в это не верил.
Однажды мы устроили очередную игру в прятки. С нами была девочка, Дарина, которая приезжала на лето к бабушке. Она была очень активной, бегала с нами повсюду, со всеми дружила, и все хотели дружить с ней, ведь она была чем-то необычным, новым - девочка из большого города!
Она не верила в наши истории, для неё всё это, конечно же, было пустым звуком.
В тот день, когда мы упомянули про подземные ходы, она посмеялась, и тогда кто-то - уже не помню, кто, хотя это удивляет меня до сих пор, - сказал, будто слышал от дедушки, что в подвале можно повстречать Бабуку.
И, вроде бы, если попросить его вслух "Бабука, спрячь меня", то он поможет.
Дурацкая байка, никто не поверил, а Дарина тем более.
Мы пошли в подвал.
Так получилось, что я оказалась вместе с ней. Водящий уже загнал нас, и Дарина вдруг свернула направо, туда, куда остальные не ходили. Она это знала, и поэтому пошла - водящий не решился бы последовать за нами.
Мы думали, что там, дальше, коридоры тянуться бесконечно.
Я шла прямо за ней, чувствовала волнение воздуха от её платья, мы боялись, что нас поймают, а я боялась идти дальше и сказала ей: "Стой!"
И тогда она вдруг произнесла это:
- Бабука, спрячь меня!
Я не знаю, что случилось. Я ничего не вдела в темноте, но вдруг перестала ощущать её присутствие. Несколько секунд так и стояла, не понимая, что делать, а потом мне стало так жутко, как никогда. Как-будто кто-то смотрел из темноты на меня.
Я закричала и побежала, и все тоже выскочили из подвала и бросились врассыпную. Нескольких человек поймала на выходе та самая бабка, и все стали говорить, что в подвале никого. "Там Дарина", - сказала я.
Мы звали, но она не вышла. Старуха включила свет и пошла вниз, потом вернулась - никого.
Конечно, Дарина просто выбежала со всеми вместе, в общей суматохе, и убежала домой, чтобы не попасться бабке на глаза - так многие сделали.
Но ни в то лето, ни на следующее, мы её больше не видели.
Конечно, она уехала домой, и, видимо, просто перестала приезжать. Говорили, что в то лето умерла её бабушка, и, наверное, ей стало не у кого оставаться на каникулы.
Всё так. И никто никогда не говорил вслух того, о чём думали все: о туннелях, которые тянутся под городом, о существе, которое никто не видел.
В тот подвал мы спускались и позже, но я никогда не уходила дальше освещённого закутка.