Лодки прямо на месте разрубили, что бы и следа от них не осталось. Нянечки были перепуганы, они прижимали к себе принцев и с тревогой смотрели на Гонконг. Та же подошла к Сун и присела у нее.
- Дальше ей никак нельзя. – Сказал лекарь Дэшэн.
- Мы не можем ее тут оставить. – Сказала Гонконг и встала. – Нужно соорудить носилки и мы перенесем ее. Нас должны встретить.
Двинулись с места только через час. Шли по лесу медленно, скоро вышли к полю, двигались через него, там передохнули и вновь в путь.
Ближе к рассвету, когда все очень устали, они услышали, что к ним приближаются лошади. Нянечки несли принцесс на своих плечах. Ланфен несла своего сына на руках. Гонконг несла на плечах свою дочь Сюин. Евнух Хи был одним из тех, кто нес носилки с Сун. Вторым нес носилки лекарь Дэшэн.
Услышав лошадей, все остановились. Лекарь и евнух положили носилки на землю, и евнух Хи тут же перехватил Сюин. Сама же Гонконг, как и Дэшэн обнажили мечи. Они готовы были защищать принцев и принцесс.
Но это были те, кого они ждали.
- Мы вас ждали раньше. – Сказала Гонконг главному всаднику.
-Простите, Наместник. – Спрыгнул с лошади господин У. – Но мы вас ждали в другом месте. Когда вы не пришли, то отправились к месту у реки, где вы должны были причалить, но не нашли и следа от лодки. Но нашли их намного дальше. И мы бросились искать вас.
- Ясно. – Сказала Гонконг. – Благодарю вас за ваш труд. Но нас должны были телеги да паланкины.
Предыдущая глава (последняя в предыдущей книге "Три Дракона")
- У нас достаточно лошадей и всадников. Не стоит терять времени. В скором времени вы сможете отдохнуть от дороги и ночи.
- Есть проблема, господин У. – Сказала Гонконг и показала на Сун.
- Ее придется посадить. Сейчас у нас нет выбора.
Гонконг согласилась.
Всех посадили на лошадей и те, не спеша, рысью, отправились в путь. В паланкинах устроились там спать. Нянечки так же, кто забрался в паланкин, кто-то в крытую телегу. Сун положили в крытую телегу, с ней забрался лекарь Дэшэн. Ланфен с сыном и Сюин расположилась так же в одной телеге. Гонконг села на лошадь. Она была уставшая, но предпочла сейчас бодрствовать.
- Отдохну, когда прибудем на место. – Сказала она.
Они двинулись так быстро, как могли. По дороге Гонконг расспросила обо всем господина У.
- Как вы и говорили, так и случилось. – Рассказал господин У. – Те, кого удалось схватить живым, рассказали о том, что они шли освобождать принцессу Алимцэцэг из захватить императрицу, детей и жен императора. Некоторые евнухи и служанки верно служили ей, они все и подготовили, что бы вы не ушли. Но… вы смогли сбежать.
- Не было никакой возможности остаться? – Спросила Гонконг.
- Их было немного, но… но они бы до того, как ночью бы собрались с силами, схватили бы детей императора. Императорский дворец был наполнен предателями. Там погибло много славных и храбрым воинов. И только то, что мы знали, что вы ушли, позволило нам запереть ворота дворца и поджечь его. Они сгорели.
- А Внутренний Двор?
- Еще нет точных сведений. Мы их получим как только прибудем на место. – Ответил Джинхэй. – Я думал, что вы отправитесь к… туда, куда я вам сказал?
- Нет. Мы выполняем волю императора. – Сказала Гонконг. – Дети императора должны появиться там, где положено. – Ответила Гонконг. – Там мы отдохнем и наберемся сил.
- Вы это странно сказали. – Заметил мужчина.
- А вы не спрашивайте. Исполняйте.
К середине следующего дня они прибыли в один небольшой дворец императора. Жителям тут же было сообщено о том, что принцы будут на время зимы жить там.
Не отправился спать лекарь. Так же были приглашены лекари из ближайших городов. Сун так и не пришла в себя. Но и она, и дитя были еще живы.
Ланфен ходила под ее дверью мрачная как тень. Гонконг, увидев ее, уже просто разозлилась.
- Чем бродить под ее дверью, словно тень, иди и помолись.
Сказав это она вошла в комнату, в которой была Сун и три лекаря.
- Госпожа Наместник. – Сказали они.
- Что вы скажете? Улучшения есть?
- Это не болезнь, и лучше княгине уже не станет, пока дитя внутри нее. – Сказал лекарь Дэшэн. – Одна жизнь держит другую. Но… если все оставить как есть, то оба погибнут. Разрешите вмешаться. Мы извлечем дитя. Его сердце еле бьется.
- Конечно же вы должны спасти дитя. Но и о матери его так же должны позаботится. – Сказала Гонконг.
- Мы просим вас покинуть комнату. Пусть принесут горячую воду и чистые простыни. – Сказал лекарь Дэшэн.
- Мы будем молиться. – Сказала Гонконг.
Служанки забегали, но что там происходило, не было слышно. Но через двадцать минут раздался тихий детский плач.
Гонконг тут же вошла внутрь.
- Лекарь поклонился.
- Это мальчик. У князя Юань родился сын. Здоровый.
Гонконг взяла малыша на руки и посмотрела на бледную как простынь Сун, вокруг которой возились акушерки.
- А она?
- Жива. Мы будем делать все, что в наших силах. – Сказал лекарь Дэшэн.
В этот же день Гонконг написала письмо и отправила гонца в армию, чтобы известить князя о рождении сына, и доложить императору о положении дел.
Император получил свиток от Гонконг и поспешно его развернул. Его братья были рядом с ним.
- Письмо прислала твоя Жена, Юнхвэ. – Сказал Цилон. – Они вовремя покинули Дворец и теперь в безопасности. Мои сыновья и дочери здоровы и у них все хорошо. А тебя, мой младший брат, я поздравляю. У тебя родился здоровый сын.
- Сын? – Обрадовался Аю.
- Я тебя поздравляю, брат. – Сказал Юнхвэ и похлопал брата по плечу.
- Твоя жена тоже родит тебе сына. – Сказал Аю. – У вас просто не было и времени побыть друг рядом с другом.
Юнхвэ сдержанно кивнул. Цилон же в это время хмурился.
- Брат? – Спросил Юнхвэ.
- «Роды начались за несколько дней до того, как мы бежали из дворца», - начал он читать письмо. – «Княгиня Юань уже была вымотана схватками и никак не могла разродиться. Но суждено было в это время случится тому, что нам пришлось бежать. Она была храбра и шла подле нас. Но потеряла сознание до того, как мы выбрались. Больше в себя она не приходила. Сейчас мы все молимся за ее жизнь…»
Аю очень побледнел. Свою супругу он очень любил не смотря на то, что между ними были разногласия. Но Сун он очень любил.
- Гонконг спрашивает у вас, как назвать вашего сына. Аю?
- Брат…
- Я понимаю тебя, ты хочешь отправится к жене и сыну. – Сказал Цилон. – Я отпускаю тебя.
- Мы уже на чужой земле. Как могу я отправится в путь и оставить вас тут? – Сказал Аю. – Мне хотелось бы… но я должен остаться тут… ради них. Дайте гонцов и я отправлю письмо.
В палатке императора была тишина.
- Как императрица и ваши Жены? – Спросил Юнхвэ.
- О них Гонконг ничего не знает и сведений нет. Она свою задачу выполнила. Мои дети рядом с ней в полной безопасности. – Заметил Цилон. – Вы можете идти.
Братья покинули палатку императора.
- Аю, с Сун все будет хорошо. Уверен, рядом с ней лучшие лекари. – Поддержал брата Юнхвэ.
- Я буду молится, что бы боги дали ей воспитывать нашего сына. – Сказал Аю. – Но, все же, я что-то заметил брат. И спрошу. Долго молчал. Но теперь спрошу.
- О чем, младший брат.
- Каждый раз, когда императору приносили письмо от Гонконг, в тот же час приносили письмо и тебе. Но, уже который раз только император получает от нее письма. Тебе же она больше не пишет. Да и ты не отправлял писем ей. И уже давно. Это я точно знаю. А когда ее отец хотел поговорить с тобой, ты отправил его отряды подальше.
- Брат, не лезь ни в свои семейные дела. – Сказал Юнхвэ.
- Я тебе скажу брат то, что думаю, а ты делай с этим все, что пожелаешь. Жизнь – коротка и неожиданно. И чаще всего нас поджидают неприятности и проблемы. Часто я гневался на свою Сун, не разговаривал ее, наказывая. А теперь, не знаю, увижу ли я ее прекрасный лик. И сейчас жалею о каждом слове, сказанном не о любви ей. Твоя же жена, на которой ты сам захотел женится, сейчас каждую минуту рискует своей жизнью ради твоих племянников. И она, скорее умрет, чем позволит им погибнуть. И все может быть. Они бежали из Запретного города, в котором полно охраны. И теперь они слабы, как никогда. И, возможно, у тебя больше не будет возможности увидеть ее. Возможно, когда окончится война, тебя будет ждать только ее могила. А ты тратишь время на то, что обиделся на нее.
Юнхвэ ничего не ответил на это.
- Люди вокруг завистливы, брат. Очень завистливы. Легко извратят правду, или придумают то, чего не было. Сам вспомни второго мужа нашей матушки, Зедонга. Там врагом ему была собственная тетка. Вспомни, сколько боли она всем причинила своей завистью и мнением, что Вдовствующая императрица не пара следователю. Вспомни, как страдала наша матушка. Неужели в столь трудный для Гонконг час, она осталась одна?
Аю ушел. Он отправился к себе и тут же сел писать письмо. Юнхвэ же ходил мрачнее тучи. Но после так же отправился писать письмо жене.
***
Чунтао сидела в своей комнате и скучала, когда ее позвала госпожа Лихуа.
- Отправляйся в аптеку и принеси лекарства. Вот эти. Вот список. – Сказала она. – И осторожней будь. Ходят слухи, что монголы в столице ходят, разнюхивают. Не даром и императрица и принцы уехали. Обычно летом уезжали. А тут зимой.
Чунтао тепло оделась. На земле уже лежал снег. Она так давно не была на улицах Пекина. Так давно не покидала бордель, что теперь шла медленно, не смотря на небольшой мороз и с радостью осматривалась. Наслаждалась каждым шагом. Она просто бродила по улицам, бесцельно. Незаметно для себя подошла к дому своего дома. Одного взгляда хватило на него, что бы понять, что он пуст.
Она вдруг поняла, что ей все равно. Не было ни злости, ни обиды на этот дом. Ее сын был далеко от нее и он был в безопасности.
Но сейчас, стоя перед домом, она подумала о том, что она имеет право знать, как растет ее сынок. И должна найти способ вернуться к нормальной жизни. Только так у нее будет шанс видеть сына хоть издалека.
Она шла по улицам города. Слушала про том, что сгорел дворец императора, слуги не досмотрели после отъезда принцев. Говорили и о том, что много людей угорело. Печи на кладбищах полыхали до сих пор.
Постепенно она дошла до дома родителей. Она посмотрела на окна и так захотелось зайти, обнять родителей, вернуться в свою комнату.
Но она помнила про слова госпожи Лихуа, что родители вычеркнули ее из своей жизни.
Девушка перешла на другую сторону улицы и смотрела на некогда родной дом.
Если бы они захотели, то они могли бы ей помочь. И тогда она бы вновь жила нормально. Но теперь, когда она стала падшей девушкой, разве примут они ее?
Чунтао побрела прочь. Ей хотелось плакать и хотелось спрятаться от людей.
Она шла все быстрее и быстрее. Ноги ужасно ныли уже. Но она продолжала идти, почти бежала, а после, споткнулась и упала на какую-то кучу.
И к ее ужасу, эта куча застонала. Девушка отскочила и хотела бежать. Но уже не могла сделать и шагу – ноги ужасно болели. Поэтому она просто вернулась к куче. Зачем? Она и сама не понимала. Она откинула полотно и увидела мужчину в хорошей одежде, который скорчился от боли.
- Вам плохо? – Спросила она.
Мужчина простонал.
Чунтао осмотрелась и по ее коже пробежал холодок. Тут были телеги с мертвыми, всех их собрали, выстроили тут, что бы после сжечь на кладбище в печи.
- Вставайте! – Начала говорить она. – Если останетесь тут, да сознание потеряете – в печи кажетесь!
Мужчина простонал. Чунтао сгребла снег и растерла ему лицо. Тот шире раскрыл глаза и начал осторожно подниматься. Он смотрел на девушку.
- Вот, хорошо. Вам нужно домой идти. – Сказала она.
Но мужчина смотрел на нее и молчал.
Чунтао замолчала и смотрела в ответ. Его одежда напоминала форму, но она никак не могла понять, что за форма. Его лицо. Он не был похож на хань.
«Но у нас столько племен…», - подумала она.
Чунтао вдруг догадалась откуда тут столько мертвых, она подошла и откинула покрывало с большой груды. Там были свалены тела в синих, красных и темных, как и у этого мужчины формах.
- Вы из Запретного города! – Сказала она. – Ясно. Там в большинстве служат те, кто не является добрым человеком. И, раз у вас даже не убедились в том, что вы живы – то явно там уже никто не ждет. Вам есть куда идти?
Мужчина отрицательно покачал головой.
- Хорошо, я помогу вам. – Сказала Чунтао. – Я отведу вас в дом, но вы в большинстве случаев будете там один. Я буду редко приходить, потому что живу в другом месте.
Чунтао, с трудом сама переступая с ноги на ногу помогла мужчине встать. Этот мужчина был выше ее намного, но все же, идти сам не мог. Он оперся на девушку и та его отвела в домик, где когда-то Ланфен проводила сеансы с предсказаниями. Уложила его в кровать, растопила печь, заварила чай.
После этого она достала листок со списком лекарств и деньги. Поняла, что обмануть госпожу Лихуа не удастся. А этому мужчине тоже нужны лекарства. К тому же, как только он лег в кровать, то сразу то ли уснул, то ли потерял сознание.
«Одно Небо знает, сколько дней он пролежал в той телеге рядом с мертвыми», - подумала Чунтао. – «Если останется тут один, то умрет. Разве взявшись помочь, могу я тут его оставить? Конечно же нет. Но меня впервые отпустили. И меня так долго нет. Госпожа Лихуа больше не отпустит. Но, если не вернусь – начнет искать. И тут быстро найдет. Меня побьют и отправят в нижний дом. И оттуда я больше никогда не выберусь. Что же делать?»
Чунтао села на диван и сняла обувь. Ноги ужасно болели. Она дотронулась до них. В нижнем доме у нее не было средств на хорошие мази и хороший уход за ними. Да никого там не интересовали ее проблемы. А теперь, отвыкнув много ходить, она столько прошла.
Она откинулась в кресле. И вдруг поняла, что многие вещи остались лежать там же, где и были. И она подошла к одной из скульптур. Сдвинула ее и засунула руку в нишу. И довольно вскрикнула. Она достала оттуда несколько мешочков, которые были набиты золотыми монетами.
Девушка понимала, что выкупить саму себя у нее не получится. Она слышала уже такие истории. Госпожа Чунтао вешала тогда такие долги, что девушка оказывалась в пожизненном рабстве. Но госпожа могла сама хотеть кого-то отпустить, если дело казалось ей выгодным.
Теперь нужно было просто придумать красивую легенду. И тогда она скоро будет свободна. Почему-то Чунтао была в этом уверенна.
Она взяла несколько монет и отправилась в аптеку. Купив все необходимое, она вернулась в дом, перевязала мужчине раны, дала лекарства и отправилась в бордель, взяв немного золотых монет с подходящим гербом.
Она была уверенна, что вернется в этот дом через несколько часов.
Госпожа Лихуа была сердита. Она уже пожалела, что отправила Чунтао по такому важному делу.
- Простите меня, госпожа. – Сказала она. – Я опоздала не по своей вине. И прошу вас, мне нужно вам что-то сказать.
Госпожа Лихуа с девушкой прошла в кабинет.
- Я встретила одного человека, которого знала до того, как стала работать тут. – Сказала она. – Но этот человек знает, что я честна и преданна императорской семье не смотря на то, что со мной случилось. И обратился за помощью, которую обещал щедро оплатить.
- Что за человек? – Спросила госпожа Лихуа.
Чунтао положила перед ней мешочек с золотыми монетами, который когда-то оставил князь Чжао. – Этот человек высокого положения служит тем, кто имеет положение еще выше.
Госпожа Лихуа посмотрела на мешочек и взяла его в руки. По его весу она уже знала, сколько там золота. И довольно кивнула.
- И что же хотят эти люди?
- Вы знаете о том, что в Запретном городе случился пожар. И… так случилось… что есть то, что нужно скрыть. Один человек заболел и ему нужен уход. Но никто не должен знать о том. И предложили мне… как только он будет здоров я вновь вернусь к вам, а до того часу буду жить в одном из домов моего бывшего супруга.
- Раз господин Тан был вынужден смирится с тем, что ты вернешься в его дом – дело серьезное. Что ж, не могу тебя задерживать. С тайным сыском у нас давняя дружба, так что скажи спасибо мне. Не ты, так другая бы из этого дома сейчас бы покинула этот дом. Неси свой долг достойно. Мы не будем привлекать к тебе внимание. Однако, раз в неделю, изыщи возможность приходить сюда и приносить возмещение, которое будут давать для меня.
- Да госпожа. Они говорили про это. Я постараюсь. – Сказала она. И после этого отправилась собирать свои вещи.
В эту новь она вернулась в этот дом. Ног она почти не чувствовала от усталости, но счастью девушки не было предела.
Чунтао не беспокоилась о том, что находилась в одном доме с незнакомым мужчиной, не беспокоилась о том, что она находится в чужом доме. Она просто была счастлива, что выбралась из борделя.
И возвращаться туда не собиралась совсем.