Ночь подкрадывалась медленно, с какой-то неохотной настойчивостью наполняя комнату сумраком.
Так же медленно, но неизбежно меня охватывал страх. Сестра уже заходила, чтобы пожелать мне спокойной ночи. И выключила свет. Как мне хотелось попросить ее не делать этого! Но она потребовала бы объяснений… Я знал, что если расскажу ей, она решит, что я сошел с ума. Они все и так считают, что я ненормальный, хотя я даже не говорил им о том, что вижу в окне.
По крайней мере, я могу надеяться, что оно не войдет в комнату. А в окно я смотреть не должен. Сейчас, когда свет погас, я был уверен, что оно стоит там, как и в другие ночи.
В окне слева от кровати, задернутом дымкой вечерней росы, нельзя было рассмотреть улицу и больницу напротив — только размытое, почти не цветное отражение предметов в комнате. Но человека я вижу ясно.
Он высокий, худой. Одет в белую, почти светящуюся в темноте просторную рубаху. Стоит, вытянувшись, и словно заглядывает в комнату.
У него нет головы. Ворот белой рубахи покрыт рыжими засыхающими пятнами. Обрубок шеи почти до горла имеет какой-то мраморный синевато-розовый цвет. С него свисает кусок отслоившейся, словно вареной кожи, похожей на мятую салфетку. Поверхность под ней гладкая, лаково-красная. Когда я смотрю в окно, то вижу, что в чернеющем провале гортани что-то пузырится и хлюпает, как закипающий кисель.
Тем не менее он может видеть меня. Я чувствовал это и раньше, но теперь убедился. Я попытался задернуть занавеску, хотя вряд ли лоскут полупрозрачной ткани мог защитить меня.
И он помахал мне рукой. Медленное, размеренное движение безжизненной кисти, путающейся в длинном рукаве.
Все мои внутренности словно сжались в тугой ледяной комок, который застрял где-то в горле, перекрыв дыхание. Я пошатнулся и, не удержав равновесия, уткнулся лбом в холодное стекло. И закричал.
— Что тебе нужно?! Я ведь не убивал тебя!
В этот момент сестра вошла в комнату, и я отпрыгнул от окна, попытавшись заслонить его спиной. Я не хотел, чтобы она тоже увидела. Меня била дрожь.
Она встревожено смотрела на меня и, похоже, нащупывала в кармане шприц.
— Мистер Кауфман, Вы разговариваете с зеркалом?
Безголовый в окне кивнул обрубком шеи, забрызгивая стекло густыми каплями.