Почему и зачем человек рисует самого себя? Наверное потому же, почему другой человек заказывает свой портрет. Обоими движет желание оставить свидетельство своего существования, потому что они знают, что портрет переживет своего владельца. Останется взгляд, которым смотрит на нас человек с портрета, и наш взгляд, устремленный на него.
Именно этот обоюдный взгляд приоткрывает тайну или загадку возникновения портрета. Взгляд художника словно допрашивает нас, пока мы медлим перед портретом, стараясь представить себе жизнь этого человека.
Глядя на два автопортрета Альбрехта Дюрера, один из которых находится в Мюнхене, а другой в Мадриде, мы осознаем, что именно к нам, как и к тысячам других зрителей, с надеждой пробудить наш интерес обращался Дюрер около 500 лет назад.
Но в тоже самое время остается лишь гадать, какие из слов, которые мы сейчас пишем, были бы понятны Дюреру в их современном значении. Мы так ясно видим его лицо и так хорошо читаем его выражение, что кажется невероятным и неправдоподобным, что значительная часть его жизненного опыта навсегда сокрыта от нас.
Два года разделяют обе картины, на которых совершенно очевидно запечатлен один и тот же человек в абсолютно разные моменты жизни.
На автопортрете, находящемся теперь в Музее Прадо в Мадриде, мы видим двадцатишестилетнего художника в наряде венецианского придворного.
Вид у него уверенный, гордый, почти царственно-величественный. Не исключено, что он слегка переусердствовал, показывая нам, как нарядно он оделся, — на это, например, намекают его руки в перчатках. Выражение глаз немного противоречит легкомысленному головному убору.
Вполне возможно, что в этом портрете можно отыскать признание Альбрехта Дюрера в том, что он надел этот костюм специально, как для роли, надеясь занять в жизни новое место.
Картина была написана спустя четыре года после того, как художник впервые побывал в Италии. Во время этой поездки он не только познакомился с Джованни Беллини и открыл для себя венецианскую живопись, но и впервые осознал, насколько независимы и уважаемы в обществе могут быть художники.
Венецианский костюм и альпийский пейзаж за окном явно указывают на то, что картина создана во время пребывания молодого художника в Венеции.
Возможно, художник заявляет буквально следующее: «В Венеции я узнал, чего я стою, и здесь, в Германии, я ожидаю, что мир воздаст мне должное». По возвращении Дюрер начал получать важные заказы от Фридриха Мудрого, курфюрста Саксонии. Позднее он работал и для императора Максимилиана.
Автопортрет, находящийся в Мюнхене, создан в 1500 году. Мы видим художника в наряде мрачного цвета на темном фоне.
Поза, жест руки, придерживающей полы одеяния, прическа и выражение лица — или, вернее, свойственное святым отсутствие всякого выражения — всё это подразумевает, согласно канонам живописи того. времени, портрет в образе Христа.
И хотя прямых доказательств этому нет, вполне возможно, что Дюрер предполагал подобное сравнение или, по крайней мере, желал, чтобы мысль об этом пришла зрителю на ум.
Однако намерение художника вне всякого сомнения далеко от святотатства. Он был весьма набожен и придерживался традиционных взглядов на религию, несмотря на то, что разделял убеждения эпохи Ренессанса относительно науки и разума.
И все же, как и в первом автопортрете, тут присутствует элемент театральности. Очевидно, ни в одном из своих автопортретов Дюрер не мог принять себя таким, каким он был — ему всегда мешало желание быть кем-то другим, человеком более значительным, чем он сам.
Единственным «отражением», которое Альбрехт Дюрер неизменно признавал удовлетворительным, была его монограмма — в отличие от многих предшественников, он ставил инициалы почти на всех работах.
Глядя на свой образ в зеркале, он каждый раз оказывался под властью возможных «я»: иногда в воображении он представлял себя расточительным сумасбродом, как на мадридском автопортрете, иногда, как на мюнхенском, его образ полон неясных предчувствий.
_____
Следите за новостями из мира искусства в нашем Telegram