Акт восьмой
- Да что ж такое! – ругался во весь голос наш герой. Хотел то он посмотреть, как морду бить будут тому носатому, а тут опять к соседке попал.
- Да что ж меня опять к тебе занесло?! – вопрошал дядя Ваня, но женщина, понятное дело его не слышала и спокойно своим делом дальше занималась.
Дело у нее было крайне важное и для душевного равновесия необходимое. Глянул дядя Ваня, а в бутылочке уже только на дне плещется.
- Вот это баба! – восхитился наш герой. И сидит так прямо, его б Людка давно после такого количества уже песни горланила да тумаки развешивала направо - налево.
А Марь Петровна меж тем на ножки свои красивые встала, халатик одернула и как посмотрит прям на дядя Ваню. Тот от неожиданности аж в стенку вжался. Неужель видит?!
Ан, нет. Женщина взгляд свой отвела, нетвердой походкой в уборную пошла.
Пока соседка отсутствовала, у нашего героя появилась возможность осмотреться. Чистенько в квартире было, все по полочкам стояло. Не то, что дома у него, печально покачал головой дядя Ваня. Людка то его убираться совсем не любила, не женское это дело, говорила, с тряпкой по дому бегать. Дядя Ваня мужчиной был солидным и тоже убираться не любил, считая это делом не мужским. Так и жили.
Поосмотрелся еще по сторонам дядя Ваня, повосхищался, а тут уж и хозяйка вернулась.
Глянул на нее наш герой и замер с открытым ртом. Вышла Марь Петровна в легонькой сорочке.
Дядя Ваня и покраснеть бы рад, да как призрак покраснеть то может? А ежели он призрак, чего стесняться то? Ангелы то поди на небесах так не ходят.
Отставил наш герой стыд и смущение и во все глаза на соседку смотрел. А та легкой походкой ко столу прошла, остаточки вылила, рюмочку о стол стукнула, фотографию в руки взяла да как скажет:
- Не ценит тебя твоя Людка, Иван Сергеевич, не ценит, - женщина фотографию на стол положила, да как стукнет рядом с ней кулаком. - Вертихвостка она!
Дядя Ваня под потолком горестно вздохнул. Понял он уже, что змеюку на груди пригрел. Любил он свою Людку, жизнь считай вместе прожили, а она вон чего на старости лет творит. Позорит его седины.
А, может и не любил вовсе, захотелось вдруг пофилософствовать нашего герою, привык. Сначала то, как познакомились, все как от чумной от Людки шарахался. Слишком уж она баба боевая и горластая была. А потом и сам не понял, как Матвейка получился. Вот и пришлось жениться.
- Эх, вот такую б мне жену, - смотрел умиленным взглядом дядя Ваня на Марь Петровну. - Вон, она меня как жалеет. Поди и сковородкой то никого не била никогда…
- Люблю я тебя, Иван Сергеич, ой как люблю! – взголосила вдруг соседка. Дядя Ваня второй раз уж за вечер в стенку вжался, и сам себе отвисшую челюсть на место поставил.
Любит! Она его любит! Просто так, не только в день зарплаты! Как радостно на душе стало, так светло. Каким счастливым чувствовал себя дядя Ваня в этот момент, не передать словами.
Но, вот, мельтешащий под потолком невидимый вихрь остановился, и наш герой печально произнес:
- Только вот поздно, дорогая Марья Петровна. Поздно…