Акт шестой
Марья Петровна была женщиной неказистой, да и женщину в ней рассмотреть не каждому удавалось. Была она классической серой мышкой с пучком невнятного цвета волос на голове.
- И чего я к ней попал? – беззвучно вопрошал дядя Ваня, нарезая круги под потолком.
Женщина на призрака, понятное дело, внимания никакого не обращала, села себе тихонечко за столик, бутылочку запотевшую распечатала, налила себе в стопочку да и пригубила.
- Эх, Иван Сергеевич, - так горестно вдруг проговорила Марья Петровна, что дядя Ваня сначала вздрогнул от неожиданности, а потом до него дошло. Это ж она его поминает.
Подлетел дядя Ваня поближе к соседке да и увидел свою фотографию большую, на цветном принтере распечатанную. Стоял на той фотографии дядя Ваня красивый и счастливый. Прошлый юбилей отмечал, всплыло в памяти.
Удивился дядя Ваня, присмотрелся к соседке. А она вроде и ничего. Костлява немного, раза в два меньше его Людки. Зато личико просветленное такое и волосы, наконец, не в пучке. Пока дядя Ваня заинтересованно оглядывал открывшуюся ему в новом свете соседку, та вновь горестно вздохнула.
- Хороший ты мужчина, Иван Сергеевич, - продолжала разговаривать с фотографией женщина. - Что ж ты так? Как же так-то? – уронила Марь Петровна лицо на ладони да и разрыдалась.
- И чего ревет? – недоуменно вопрошал дядя Ваня, в изумлении глядя на соседку.
Почему-то вдруг совестно стало дяде Ване. Вон, как переживает баба. А они то с мужиками над ней посмеивались. И над пучком ее, и над юбкой длинной, в пол. Других она не носила.
- И чего скрывала? – бормотал себе под нос дядя Ваня. - И ничего у тебя, ножки то…
Сидела соседка в коротеньком халатике, а так как дядя Ваня, хоть и верен был своей Людке абсолютно, красивые женские ножки не смог не оценить.
- И чего мужика не нашла? – беззвучно и безуспешно сотрясал воздух дядя Ваня.
Дом, в котором проживал дядя Ваня, был очень хорошим домом. Пять этажей, хоть и без лифта, да и зачем он нужен то? По лестнице ходить то здоровее будешь! Стенки тонкие, хлипкие, как кто гулянку устраивает, сразу всему дому слышно. Ну, так и это хорошо. Добрый сосед соседу всегда рад. Дебоширов и прочих криминальных личностей в их хорошем доме не водилось. А, если уж совсем кто разгуляется, так на то есть хороший участковый Петр Иваныч.
И к чему обо всем этом думал наш герой? А к тому, что соседи все друг дружку знали не один десяток лет, новенькие к ним редко заезжали. И весь двор знал о судьбе сердобольной Марьи Петровны, которая к этому моменту вторую стопочку налила да тут же ее и пригубила.
Выскочила замуж Марь Петровна, только восемнадцать девке стукнуло. Прямо с пузом и вышла. В то время ох как ее косточки кумушки по подъездам перемывали. А она внимания ни на кого не обращала, голливудской улыбкой весь двор озаряла да борщи варить училась.
Что и как произошло в новой ячейке общества, никто толком не знал. Только вот пропал куда-то муженек, только его и видели. Через год даже и внешность его вспомнить не могли. То ли рыжий с большими усами, то ли черный весь. Разнились, в общем, воспоминания.
Марья Петровна сынишку здоровенького родила, волосы в пучок закрутила, да с тех пор ее никто без этого пучка и не видел.
- Дурак! – как завопит вдруг соседка.
Дядя Ваня от испуга аж сжался, меньше лампочки стал. А женщина меж тем слезы смахнула и продолжила мягко:
- Дурак ты, Иван Сергеевич, мужчина хороший, но дурак.
И чего обзывается, удивился дядя Ваня, что плохого сделал он соседке.
Как бы не было интересно нашего герою узнать, в чем суть да дело, но не судьба. Выкинуло его вновь в форточку и оказался он в своем любимом гараже.