Большой интерес представляет следующее сообщение новгородского летописца о
призвании Рюрика: «Изъбрашася 3 брата с роды своими, и пояша со собою дружину многу и предивну, и приидоша к Новугороду. И сѣде старѣишии в Новѣгородѣ, бѣ имя ему Рюрикъ; а другыи сѣде на Бѣлѣозерѣ, Синеусъ; а третеи въ Изборьскѣ, имя ему Труворъ. И от тѣх Варягъ,
находникъ тѣхъ, прозвашася Русь, и от тѣх словет Руская земля; и суть новгородстии людие до
днешняго дни от рода варяжьска». Как видим, Сказание о призвании варягов в новгородской
летописи достаточно близко к аналогичному тексту в ПВЛ, однако есть и отличия. К их числу
относится характеристика дружины Рюрика как «предивной». Как правило, ученые оставляют
это достаточно странное выражение без комментариев. Однако новгородский летописец уже
чисто территориально был ближе к этим событиям, чем автор ПВЛ и появление в его тексте
данного оборота нуждается в объяснении. В древнерусском языке слова прѣдивьныи, предивньнии означали «чудесный, необычный, дивный» и относилось преимущественно к божественному началу, чуду, небу: «Шествiе тои звѣздѣ предивно велми»; в форме придивьныи– «дивный, достойный удивления»: «Вьсего придивьнѣшия Б(о) жия Мати»495. Слово дивьныи точно так же означало «удивительный, дивный»: «Знамение на н(е)б(е)си дивьно вельми»;
«Дивно бѣ чюдо видѣти». Достаточно редко это слово используется в значении «славный, знаменитый»: «Философи, и вѣтия… сами тъкмо дивни боудоуть». Конечно, можно предположить, что это слово означало «удивительная», но немедленно возникает вопрос: чем же в глазах летописца была так удивительна варяжская дружина Рюрика? Хоть у нас нет данных, что
данный корень использовался в ту эпоху в значении «славный, знаменитый», но, даже если
предположить это, неизбежно возникает аналогичный вопрос, как и со значением «удивительный», и можно ожидать от летописца хотя бы намека, чем же эта дружина была так знаменита.
Другим возможным объяснением является то, что в древнерусском языке слово див обозначало грифона. Еще И. И. Срезневский отметил, что в Житии святого Власия слово «грифон» переведено на русский язык как Див: «Въ дивъ превратити». В «Слове о полку Игореве» это таинственное существо упоминается дважды. Первый раз этот образ возникает при
описании начала похода князя Игоря: «Тогда вступи Игорь князь въ златъ стремень и поѣха
по чистому полю. Солнце ему тъмою путь заступаше; нощь стонущи ему грозою птичь убуди;
свистъ звѣринъ въста збися дивъ – кличетъ връху древа, велитъ послушати земли незнаемѣ,
Влъзѣ, и Поморию, и Посулию, и Сурожу, и Корсуню, и тебѣ, Тьмутораканьскый блъванъ!»
Второй раз он фигурирует уже при описании поражения русского войска: «На рѣцѣ на Каялѣ
тьма свѣтъ покрыла – по Руской земли прострошася половци, акы пардуже гнѣздо. Уже снесеся
хула на хвалу, уже тресну нужда на волю, уже връжеса дивь на землю. Се бо готскыя красныя
дѣвы въспѣша на брезѣ синему морю, звоня рускымъ златомъ, поютъ время Бусово, лелѣють
месть Шароканю». Понятно, что на основании этих двух фраз трудно определить, что же
на самом деле представлял собой этот таинственный персонаж «Слова». За прошедшие века
было высказано немало соображений по этому поводу, которые в основном можно разделить на
три большие категории. Согласно первой, Див представлял собой реальную птицу либо
Половецкого дозорного. Однако роль Дива в поэме явно символична.
Два других направления рассматривают Дива как
мифологическое существо, но диаметрально расходятся в его оценке: одни ученые считают,
что он покровительствует половцам, другие – русским. Сторонники первого подхода полагали,
что свист Дива предупреждает половцев об опасности, однако во втором фрагменте его поведение с этой точки зрения выглядит странно: после победы степняков он не летит вместе с ними на Русь, а падает на землю.
Приверженцы второго подхода видели в Диве божество, благожелательное к русским. Что
касается его свиста в начале похода, то еще С. В. Шервинский предположил, что клич этого
таинственного существа означал угрозу половцам, близкую по смыслу «иду на вы». Падение же на землю Дива символизировало опасность для Русской земли и в этом смысле точно так же означало поражение Игоря как и отмеченное ранее «Словом» падение его стягов: «Третьяго дни къ полуднию падоша стязи Игоревы». Целый ряд крупных ученых, таких как И. И. Срезневский, В. П. Адрианова-Перетц, Г. К. Вагнер и Б. А. Рыбаков, в разное время высказывал мнение, что загадочный Див и был грифоном. Основания для этого предположения имелись
достаточно весомые. В своем знаменитом словаре древнерусского языка И. И. Срезневский
переводит Дива «Слова о полку Игореве» именно как грифона. Проанализировав слова с корнем «див» в праславянском языке, Б. А. Рыбаков пришел к выводу, что все эти понятия вполне
приложимы к мифическому образу грифона. Этот же ученый соотнес выражение «Слова»
«збися Див, кличет верху древа» со скифскими штандартами, на которых грифон как бы бьёт, трепещет крыльями над древом жизни, указав в качестве примера на штандарт из Толстой
Могилы. Свое ви́дение этого образа он выразил следующей формулой: Див над деревом –символ угрозы враждебным степнякам; Див поверженный – подтверждение поражения русичей.
В пользу отождествления Дива из «Слова о полку Игореве» с грифоном можно привести еще ряд соображений. Во-первых, во втором случае упоминания в этом памятнике падение Дива на землю однозначно связано с поражением русских, о котором идет речь в первом предложении данного фрагмента поэмы. Однако с этим же поражением связана и радость готских красных дев, которые «въспѣша на брезѣ синему морю, звоня рускымъ златомъ». Упоминание золота в одном контексте с Дивом, притом что оба события были обусловлены поражением Игоря, соотносится с тем, что в античной традиции именно грифоны выступали в качестве хранителей золота. То, что в поэме оба события указаны одно после другого, говорит о том,
что падение Дива с дерева как-то связано с утратой русскими своего золота. Если это так, то
связь с золотом как грифона, так и Дива свидетельствует в пользу тождества обоих мифологических персонажей.
Во-вторых, само имя Див родственно обозначению целого класса богов в индоевропейской мифологии: «В общеиндоевропейской мифологической системе главный объект обозначался основой deiuo, “дневное сияющее небо”, понимаемое как верховное божество (а затем и как обозначение бога вообще и класса богов): ср. … др. – инд. deva, дэва – “бог”, dyaus,
“небо” (Дьяус как божество), авест. daeva, “дэв”, “демон”, гр. Ζευζ, род. падеж Διοζ, “Зевс, бог
ясного неба”, лат. deus, “бог”, dies “день”, др. – исл. tivar, “боги”, лит. dievas (Диевас – бог)».
Поскольку имя Див родственно этому общеиндоевропейскому термину, а сам он в «Слове о
полку Игореве» соотносится с верхом, это обстоятельство является еще одним аргументом
в пользу того, что это мифическое существо покровительствовало русским, а не половцам.
На это обстоятельство также неоднократно обращали внимание ученые...
(продолжение следует)
Михаил Серяков
Серия "Неведомая Русь"
